издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Салон Волконской

Салон
Волконской

Яна ШЕВЧЕНКО,
зав. отделом ИОИМ "Дом
Волконских"

25 декабря (ст.
ст.) 2000 г. исполняется 195 лет со дня
рождения Марии Николаевны
Волконской, русской женщины, чей
пленительный и светлый образ
хорошо нам всем знаком и близок со
школьной скамьи. Ее жизнь,
исполненная долга и
самопожертвования, — одна из самых
славных страниц отечественной
истории.

В сердцах
иркутян Мария Николаевна
Волконская занимает особое место.
Последовав за мужем в изгнание
второй из дам-декабристок, она
приехала в Иркутск в январе 1827 года
и "нашла его красивым, местность
чрезвычайно живописною, реку
великолепною, хотя она и была
покрыта льдом". Волконская через
тридцать лет вспоминает, что,
подписав, не читая, условия для жен
"государственных
преступников", "отправилась
дальше настоящим курьером; я
гордилась тем, что доехала до
Иркутска лишь в 20 суток. Я переехала
Байкал ночью, при жесточайшем
морозе: слеза замерзала в глазу,
дыхание, казалось, леденело".

11 февраля 1827
г. княгиня прибыла в Благодатск.
"Наконец в обетованной земле",
— сообщает кн. М.Н. Волконская
родным. Свидание с мужем стало
потрясением. "Сергей бросился ко
мне; — писала Мария Николаевна —
бряцанье его цепей поразило меня, я
не знала, что он был в кандалах.
Суровость этого заточения дала мне
понятие о степени его страданий.
Вид его кандалов так воспламенил и
растрогал меня, что я бросилась
перед ним на колени и поцеловала
его кандалы, а потом его самого".

Девять лет
провели Волконские на каторге в
Забайкалье. В 1837 г. выезжают они на
поселение. "Господь был милостив
к нам, — пишет княгиня в мемуарах, — и
дозволил, чтобы нас поселили в
окрестностях Иркутска, столицы
Восточной Сибири, в Урике, селе
довольно унылом, но со сносным
климатом".

С 1845 г. кн. М.Н.
Волконская с детьми добивается
разрешения постоянно жить в
Иркутске, чтобы сын Михаил мог
учиться в гимназии. Через два года
дом из Урика переносят в Иркутск к
Спасо-Преображенской церкви.

Жизнь в
большом губернском городе уже не
может представлять ни черт
драматизма, ни черт живописности.
Декабристы становятся иркутскими
обывателями, и если в глазах прочих
обывателей что-нибудь их отличает,
то не ореол мучеников, а лишь
известные гражданские и
общественные ограничения.
Героическая трагедия закончена,
медленно потекла вереница лет
обывательской драмы. В то время
Мария Николаевна была "женщиной
высокой, стройной, худощавой, с
небольшой относительно головой и
красивыми, постоянно щурившимися
глазами". Здоровье ее было сильно
расшатано. С первых же недель
своего пребывания в Сибири она
жалуется на страшное влияние
холода; она говорит, что у нее
иногда в груди такая боль, как будто
ее режут острые лезвия ножей.
Неудивительно, когда по три месяца
стояли такие морозы, что иркутские
модницы говорили: "Как плюнешь,
так и покатится". К болям в груди
прибавились сердечные припадки,
особенно усилившиеся с возрастом.
Декабрист И.И. Пущин, в 1849 г.
гостивший у Волконских, с грустью
сообщал друзьям в Ялуторовск:
"Марья Николаевна: бедная, все
хворает: физические боли действуют
на душевное расположение, а
душевные тревоги усиливают
болезнь, в свою очередь. Изменилась
она мало, но гораздо слабее
прежнего".

Но не смотря
на болезни, княгиня держала "себя
с большим достоинством", была
душой литературных, музыкальных и
театральных вечеров. С 1846 г. кн. М.Н.
Волконской как жене
ссыльнопоселенца было официально
запрещено "посещать
общественные места увеселений",
но она "сумела сделать из своего
дома главный центр Иркутской
общественной жизни". Для своих
детей и их друзей Мария Николаевна
часто устраивала балы и маскарады.
Волконские жили шумно и открыто, и
иркутяне считали за большую честь
бывать в их доме. Только
генерал-губернатор В.Я. Руперт с
семьей и гражданский губернатор
В.А. Пятницкий избегали появляться
на праздниках в доме
ссыльнопоселенцев.

В первой
половине XIX века в Иркутске, в
городе с населением в 20 тысяч
человек было мало светских
развлечений. В 1827 г., когда Мария
Николаевна проезжала через наш
город, она с удивлением обнаружила
всего один рояль в доме у
генерал-губернатора. Один из
чиновников писал о Иркутске:
"Бродя по улицам на закате
солнца:я не слыхал нигде ни одного
музыкального звука, ни одной рулады
вокального пения. Все было тихо, как
в пустой храмине, только изредка в
торговых домах звучали цепи
сторожевых собак и раздавался
тревожный набат поколотки". Но
Иркутск недаром стал столицей
Восточной Сибири, многие иркутские
купцы и чиновники высоко ценили
хорошее образование, сильны были
традиции меценатства. Именно
поэтому декабристы и их жены были
сразу же должным образом оценены и
приобрели в Иркутске всеобщую
любовь и уважение. И нет сомнения,
что посещая салон Марии Николаевны,
испытывая непосредственно обаяние
культуры, иркутяне чувствовали
более сильную потребность в
духовных наслаждениях жизни. Салон
— очень тонкая и сложная форма
общественной жизни, где
соединяются серьезные, глубокие
интересы с развлечениями,
публичная деятельность с интимным
бытом, личное с общественным, и при
этом каждая из сторон не подавляет
собой другую. Умение держать салон
было искусством. Хозяйкой салона
могла быть только женщина. "Ум
женщины, — отмечал кн. П.А. Вяземский,
— тем и обольщает и господствует,
что он отменно чуток на чужой ум.
Женский ум часто гостеприимен; он
охотно зазывает и приветствует
умных гостей, заботливо и ловко
устраивая их у себя: так
проницательная и опытная хозяйка
дома не выдвигается вперед перед
гостями, не перечит им, не спешит
перебить у них дорогу, а, напротив,
как будто прячется, чтобы им было и
просторно, и вольно". В 1847 г.
генерал-губернатором Восточной
Сибири становится Н.Н. Муравьев,
"честнейший и одареннейший
человек", как считала Мария
Николаевна, столь много сделавший
для Сибирского края. С первых дней
своего вступления в должность он
проявил себя заступником,
покровителем, другом декабристов;
он сразу поставил их в то положение
в обществе, которое им принадлежало
в силу высоких качеств образования,
воспитания и морали. Когда
николаевская реакция усиливала
давление на культурную и
общественную жизнь России и
прежняя высококультурная форма
литературно-музыкальных салонов
была в столицах утеряна, салон
княгини Марии Николаевны стал
сердцем духовной жизни Иркутска.
Вращение в доме Волконских вело к
"сближению общества и зарождению
в нем более смягченных и культурных
нравов и вкусов". У Волконских
выступали знаменитые
музыканты-гастролеры — скрипачи
Блезе, Т. Оттава, виолончелистка
датского короля Э. Христиани,
пианисты Беглер, Малер, Пуччи, Ю.
Ришье. С восторгом писал друзьям
И.И. Пущин в октябре 1849 г.: "слышал
музыку mme Ришье, и точно совестно
было, что один наслаждался ее игрой.
У Марьи Николаевны она почти целый
вечер играла en petit comite (в интимном
кругу /фр./), что гораздо приятнее:
больше простоты и приятности. :Она
играла из "Гугенотов"
некоторые места — это такая
прелесть, что все забывается. До сих
пор слышу молитву!" Посреди
артистов и во главе их стояла сама
хозяйка дома. Слышавшим ее нельзя
было забыть прекрасный голос Марии
Николаевны и ее игру на рояле. Салон
Марии Николаевны объединял и
воспитывал местных музыкантов. В
городе устраиваются любительские
благотворительные концерты,
оркестр пытается исполнять сложные
симфонические произведения,
создается камерный ансамбль
музыкантовпрофессионалов из числа
ссыльных. И не удивительно, что в
концерте знаменитого флейтиста А.
Совле осенью 1858 г. приняло участие
около 100 местных музыкантов
(оркестр, хор, солисты). Во второй
половине XIX века Иркутск становится
самым музыкальным из всех
сибирских городов. В Девичьем
институте Восточной Сибири,
открывшемся в 1845 г., в числе
выпускных экзаменов были и
испытания по музыке, а на
торжественном выпускном акте был
большой открытый концерт. Мария
Николаевна заботилась о нотах для
хора институток. Княгиня
рекомендовала иркутским барышням и
молодым людям для развития
музыкального вкуса и способностей
произведения лучших русских и
зарубежных композиторов: А.
Варламова, М. Глинки, А. Алябьева,
Моцарта, Баха, Доницетти, Бетховена:
Конечно, М.Н. Волконская в своем
салоне не ограничивалась
музыкальными программами, были и
литературные чтения, и спектакли
для детей Волконских и их друзей.
Яркой страницей культурной жизни
Иркутска была попытка постановки
спектакля "Недоросль" по пьесе
Д.И. Фонвизина у Волконских силами
актеров-любителей. Ведь только в 1850
г. строят театральное здание в
Иркутске. Влияние декабристов на
выбор репертуара неоспоримо. В 1854 г.
получила разрешение навестить
брата св.кн. Софья Григорьевна
Волконская, вдова фельдмаршала.
Вместе с семьей декабриста она
присутствовала на концерте
музыкантов из Тобольска. Звучала
музыка Глинки, Моцарта. После
заслуженных аплодисментов
исполнителям публика повернулась к
княгине Марии Николаевне, которая
сидела рядом с
генерал-губернатором в его ложе, и
устроила ей овацию. София
Григорьевна была поражена:
"Теперь я вижу, — сказала она
невестке, — у тебя есть свое
королевство здесь в Сибири".
Мария Николаевна ответила:
"Королевство: я купила его ценою
слез". "Первое время нашего
изгнания я думала, — писала княгиня,
— что оно, наверное, кончится через
пять лет, затем: через 10, потом через
15, но после 25 лет я перестала ждать.
Я просила у Бога только одного:
чтобы он вывел из Сибири моих
детей".

Салон
княгини Волконской в Иркутске
выполнил историческую миссию:
вдали от культурных центров России
поддерживал духовные силы
изгнанников и способствовал
появлению знаменитых музыкальных,
литературных и театральных
обществ. Ее салон 1840-х, 1850-х годов —
заветная и прекрасная,
романтическая и героическая
страница Иркутской летописи. В
память о Марии Николаевне
Волконской Иркутский музей
декабристов продолжает ее
традиции. В зале дома Волконских
зажигаются свечи, звучит музыка,
читают стихи, идут спектакли
"Домашнего театра
Волконских"…

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное