издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Живите долго, дерева…

...Я ещё раз прослушал диктофонную запись моей беседы с Антониной Георгиевной Тельпуховской, известным иркутским садоводом, автором четырёх книжек о цветах, и грустно подытожил: даже четверть нашего разговора не уместится на газетной полосе. Ну и что делать?! И я решил: дам хотя бы некоторые картинки из её жизни, рассказанные ею самой под чаепитие с чудесным клубничным вареньем. А стол подвинут вплотную к просторному подоконнику. На нём стоят диковинные растения, названия которых я не упомнил, но знаю, что плоды одного из них, похожие на мелкий шиповник, помогают от гипертонии, а другие, такие как цветущая, похожая на розочку азалия, создают атмосферу хорошего настроения.

О тех, кто нас выводит в люди

В далёком военном 43-м в школу, где в пятом классе училась Тоня Тельпуховская (тогда она была Еланина), пришла сосланная с мужем в Красноярский край учительница ботаники Калистса Александровна Нимсен. И она так рассказывала о своём предмете, что уже тогда Тоня решила: буду только ботаником и никем больше. Теория отлично сочеталась с практикой: при школе были теплица и питомник, и Тоня увлеклась разведением картофеля (интерес к нему, кстати, она не утратила и по сей день: около 30 сортов высаживала на своём участке в Рассохе). Заканчивая школу, написала письмо в Иркутский госуниверситет, на биофак: дескать, можно ли, поступив в ИГУ, заниматься генетикой? «Приезжайте! — ответствовал ей сам декан. — Только кто это забил вашу юную голову именами вейсманистов-морганистов, этих злейших врагов социалистической науки, вот что непонятно. В общем, приезжайте, поступайте, будете ботаником».

И она приехала, поступила, получила диплом. Специальность её называлась «флорист».

А семью Нимсенов она до сих пор вспоминает с глубочайшей благодарностью: это они её вывели «в люди».

«Флористка»

Начало 60-х… Антонина Тельпуховская — семейный человек, сотрудник отделения биологии Восточно-Сибирского филиала Академии наук. (Сам знаменитый ботаник М.Г. Попов взял её на работу). Ездит в сад Томсона, который поделён на две подведомственные площадки: половина отдана академии, другая половина — учхозу. Начали к тому времени озеленять город. Антонина стала ездить по стране, саженцы, семена добывать. Город очень активно засаживали тополями — ей это уже тогда не нравилось. Тополь — хоть и хороший «пылесборник», но уж больно велик, грубоват для города. А главное — этот ненавистный пух!

Помнит смешной случай. (Но смешной ли? Смотри сам, читатель). Фёдор Эдуардович Реймерс, директор СИФИБРа (к тому времени она уже в СИФИБР перешла, где первым директором был член-корреспондент АН СССР Ф.Э. Реймерс, и жила она в Академгородке в соседнем с ним доме), как-то говорит ей: дескать, ладно, сажай тополя и у нашего дома, но чтоб не пылили — мужские особи сажай! Она и отобрала мужские, целых сто деревцев посадила. Проходит с десяток лет, и что же все видят? Половина тополей пух гонят, половина — нет. А ошибки при отборе черенков быть не могло — это она твёрдо знала. Выходит, природа сама оберегает себя, думает о потомстве? Вот почему половина тополей попросту «поменяла пол»: из «мужских» черенков выросли женские особи.

Академгородок — страсть особая

Да, так оно и было: озеленить городок учёных, сделать его уютным, зелёным, а значит — красивым, чистым экологически, стало заманчивой и, главное, вполне достижимой целью.

Вспоминает, как работалось с Салацким. Николай Францевич лично два раза в месяц собирал управленцев, дендрологов города, руководство из РСУ зелёного хозяйства — расспрашивал, тормошил, требовал: ну, что вам ещё нужно? Каких саженцев привезти? Откуда, сколько? Он жил городом, болел его проблемами — при нём были разбиты первые скверы с цветами, кустарниками, высажены многие тысячи деревьев…

Он же согласился и с руководством Академгородка: озеленить его наособицу. Чтобы каждый институт чем-то своим отличался. Так и сделали. Один институт — в окружении берёзок, у другого — ели растут, у третьего — рябина по осени рдеет.

Пихты, берёзы, сосны — всё своё, родное, сибирское. А для экзотики Бархат амурский, орех маньчжурский из дальневосточных краёв привезла. Черёмуха Маака растёт, клён американский — он даже слишком хорошо освоился: скоро всех, похоже, задавит, так ему вольготно в Сибири. Ель голубую в черемховском питомнике высмотрела. 200 саженцев выпросила у Салацкого: 50 — городу, 150 — Академгородку.

Много высадили липы мелколиственной — она, кстати, и цветёт, и плодоносит. А до этого дальше Красноярска не росла. (Вы вдохните воздух летом, в жару, когда она цветёт, какой у неё чудесный медовый запах). Саженцы редкого белого пиона нашли где-то в Читинской области, а сибирские яблоньки росли прямо за городом — на берегах Иркута. Лучше всех отнеслись к озеленению своих институтов учёные из СЭИ и Института земной коры — это и сейчас видно.

Разумеется, не только Антонина Георгиевна занималась дендрологией в Академгородке. Тут надо прежде всего назвать имена начальника РСУ Николая Петровича Усольцева, Евгения Ивановича Муравлёва, тогдашнего заместителя председателя президиума СО АН, Таисии Ивановны Шинкарук, дендролога, Октябрины Ивановны Гараниной — при их непосредственном участии одевался в зелёный наряд Академгородок, украшался «альпийскими горками», цветниками. А по вечерам они… дежурили. Угадайте, где? Правильно, охраняли саженцы. Зимой, под Новый год, дежурили у ёлок. Но варварская рука рубила не только простые, но и голубые ели. Антонина Георгиевна с грустью вспоминает, что ничего подобного в «Европах», где она была в 16 странах с круизами, не видела и не слышала.

Посещала обязательно парки, любовалась роскошно подобранным декором цветов, кустарников и деревьев. Во Франции, в Булонском лесу, даже расплакалась — так поразила его красота. А в Зальцбурге, в Австрии, не выдержав, даже на мелкое «воровство» отважилась: нащипала отростков ампельной герани — и в вырез платья спрятала. (Для тех, кто не знает: вывоз семян, растений, живности и тому подобного из любой страны — дело запрещённое, и на погранпункте всё добро, которое вы вроде в шутку «стянули», обязательно отберут). Но ей повезло — хорошо упрятала отросточки. И теперь ампельная герань украшает многие сады Иркутска, Читы, Улан-Удэ… Из Сочи привезла 6 мешков черенков роз. Слышала шепоток пассажиров: и не стыдно, молодая, приятная особа — и мешочницей заделалась. Ну не будешь же каждому встречному объяснять, что да как. Зато розы прижились, зацвели — на загляденье.

Деревья умеют страдать

В этом она твёрдо убеждена. Поговоришь с растением: ты уж не болей… И оно выздоравливает. Учёные провели немало разных экспериментов. Одного человека попросили иглой наколоть листья молодого деревца. Когда он подошёл к дереву другой раз — листья съёжились. Но не понимают многие этого, не хотят понять. Даже в своём городке народ такой есть — ломают деревья, ветви, обрывают плоды маньчжурского ореха. А что в нём съедобного? Охапками рвут жарки, колокольчики, лилии — их уже в окрестных лесах почитай что и не осталось. Тревожит Антонину Георгиевну и тот факт, что желтеют деревья. Питания им недостаёт: надо аккуратно бурить шурфы; закачивать питательный раствор под корни — ведь деревьям уже по 50-60 лет и больше.

В прошлом году перенесла тяжёлый приступ: годы, годы — их не скинешь с плеч. Трудно стало ходить, и уж не до собственной дачи в Рассохе стало. Кстати, пока работала, говорит, своей дачей не занималась. Так, посадит всё, что надо, и наказы своим оставляет: делайте то-то и то-то. И уж только выйдя на пенсию, стала в Рассоху ездить. Ну вот, а теперь и в электричку сесть трудно. Но работу в женсовете не оставляет, продолжает садоводческим клубом руководить — он один из лучших в городе.

Лекции читает, делится богатейшим опытом. Как делала это на телевидении, где вела несколько лет программу. А уж сколько публикаций в прессе оставила — не счесть. И весь этот опыт сосредоточен, суммирован в книжках, каждая из которых могла бы стать кандидатской диссертацией. Всё недосуг было, за что её не раз поругивали коллеги. Она отмахивалась: да зачем мне? Заслуги отмечены не орденами-медалями — людьми прежде всего. Хотя есть и медаль: вот она, блестящая, жёлтенькая на моей ладони лежит, но не золотая — бронзовая медаль ВДНХ. Как-то на выставку цветов, что устроили иркутяне в Центральном парке, приехало много гостей из Москвы, Ленинграда. Приехали — и ахнули: в Сибири и такие цветы! Это кто ж такое чудо сотворил?! И вот не забыли: группе энтузиастов медали ВДНХ выслали.

Но всего дороже ей слова благодарности, на которые не скупятся люди.

В юбилейную дату письмо она получила — в рамочке, оформлено как диплом. Письмо подписали мэр города Владимир Якубовский и председатель президиума Иркутского научного центра, академик Михаил Кузьмин. Письмо большое, но я оттуда взял лишь несколько строк: «Как приятно осознать, что ваша деятельность по озеленению Академгородка была такой дальновидной, перспективной. Сейчас мы все осознаём это. И от имени тысяч иркутян мы говорим Вам спасибо».

На снимке: Антонина Георгиевна Тельпуховская;

Фото Владимира КОРОТКОРУЧКО

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное