издательская группа
Восточно-Сибирская правда

"Санитары" в законе

  • Автор: Алексей ТЕЛЬМИНОВ, журналист

"Санитары"
в законе

Издавна на
Руси отношение к пьяницам особое.
Их и презирают, и жалеют, и просто
терпят, но чтобы наживаться на
"алконавтах" — такого сроду не
было. Это, увы, завоевание уже
нашего смутного времени,
окончательно подкосившего в нашем
народе всякие устои морали и
нравственности.

Вера
Петровна до пенсии трудилась на
одном из иркутских предприятий. Лет
двадцать назад получила
однокомнатную квартиру в
Ново-Ленино. Смерть мужа явилась
для нее страшным ударом. Чтобы
пережить сильное горе, начала пить.
Скоро втянулась. За три года из
степенной, опрятной, еще не старой
женщины превратилась в грязную,
постоянно пьяную старуху. А тут еще
внучка пожаловала, которую мать из
дома выгнала: "Уходи, шалава, живи
где хочешь!" Она — к бабке. И стали
вместе жить да попивать. Бабкиной
пенсии им хватало на несколько
дней. В остальное время продавали
оставшиеся добротные вещи. Но вот и
они как-то незаметно закончились.
Остался в квартире один скрипучий
диван с вылезшими пружинами.

Иссяк тощий
денежный ручеек — начались
скандалы. Стала внучка свою бабку
избивать. А тут и "добрые люди"
нашлись. Говорят: "А ты уезжай из
города, а то совсем тебя эта стерва
замучает". Бабка, недолго думая,
согласилась. Нашли ей старую
деревянную развалюху в одном из
пригородных сел. За квартиру
стоимостью в 35 тысяч рублей в
качестве компенсации дали старый
холодильник, мешок муки, мешок
сахара, китайские тапочки и новые
резиновые сапоги. Этот реальный
случай произошел в Иркутске
примерно полгода назад.

По оценкам
специалистов, сегодня таких вот
"добрых людей" в областном
центре Приангарья несколько
десятков. Они нашли свою грязную
нишу на рынке недвижимости и
называют себя "санитарами".

Работа по
"санитарной очистке" города
идет по заранее отработанному
сценарию. Сначала знакомятся
где-нибудь возле пивного ларька или
винно-водочного магазина с
обладателем ценной недвижимости.
Страждущих обычно за версту видно.
Нальют ему "добрые люди". Слово
за слово, и вот уже завязалась
крепкая мужская дружба, замешанная
на алкоголе. Аккуратно новые
приятели узнают, кто прописан в
принадлежащей пьянчуге квартире.
Затем, после нескольких встреч,
осторожно, чтобы не спугнуть
клиента, предлагают: "А ты
разменяй квартиру с доплатой. Зачем
тебе такое большое жилье? Будут
деньги — совсем по-другому
заживешь. Бизнесом займешься или
фермером станешь. А так ведь все
равно работы нет. Хватит пустые
бутылки по помойкам собирать!"

Спьяну от
таких "заманчивых"
предложений никто не отказывается.
А дальше уже дело техники. Главное,
чтобы клиент все время "не
просыхал". Только к нотариусу его
ведут с утра, специально не
опохмеляя. В таком состоянии
"алконавт" что лунатик: если
дадут подписать самому себе
смертный приговор — подпишет не
глядя. Расписываясь в документах,
пьяница дарит "доброму другу"
больше половины реальной стоимости
своей квартиры. Сам получает на
руки от силы 5-6 тысяч рублей.

В таких
совершенных "по-доброму"
сделках официально никакого
криминала нет. Клиент жив-здоров,
даже имеет свой угол где-нибудь в
районе. Инициаторы сделки чисты
перед законом. На обработку одной
квартиры у них уходит два-три
месяца. Дело прибыльное, никаких
налогов. По оценкам специалистов
рынка недвижимости, центр Иркутска
от алкашей был очищен еще в 1996 году.
Тогда разменивали центр на окраины.
Сейчас процесс развивается вширь и
вглубь: с окраин пьяный люд
переселяют в сельскую местность.
Зоны влияния условно поделены.
Кто-то "обрабатывает"
Юбилейный, кто-то Солнечный, другие
"работают" в Академгородке. На
небольшой территории легче
собирать нужную информацию.
Переселяют в хорошо знакомые села,
где тоже "все схвачено".

Жители
окрестных поселков, где собираются
общины "новых крестьян",
хватаются за головы. От своих
алкашей никакой жизни нет, а тут еще
из города понаехали. Криминогенная
обстановка в селах становится еще
острее. Убийства на бытовой почве
по пьяному делу здесь уже привычное
явление.

Иркутск
расстается с алкоголиками без
сожаления. Без них меньше проблем.
Зато проблемы прорастают на новом
месте. Сибирское село стремительно
спивается и деградирует. В XXI век
оно входит в состоянии глубокого
"бодуна".

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector