издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Девушка и Смерть

Девушка
и Смерть

Элла Климова,
Восточно-Сибирская Правда

Конференц-зал Иркутского
диагностического центра
переполнен: многие, кому не хватило
мест, просто стоят вдоль стен. Вряд
ли заседание областного общества
патологоанатомов вызвало бы столь
жадный и настороженный интерес, не
будь вынесена на обсуждение
проблема, будоражащая планету.
Разумеется, наши медики обозначили
ее тактично, если не сказать
осторожно: "Неясные вопросы
диагностики ВИЧ". Но строгость
профессиональной полемики не
смогла справиться с эмоциональным
напряжением аудитории: так что же
такое СПИД? Свирепая,
неистовствующая инфекция, тайну
которой двадцатый век передал
двадцать первому? Или чудовищная,
ужасом парализовавшая
человечество мистификация,
разоблачить которую еще предстоит
людям? К чести иркутских врачей и
ученых, замечу: в России они чуть ли
не первыми отважились на подобную
дискуссию при открытых дверях и
свободном доступе. Впрочем, размах
бедствия таков, что обсуждать
причины, его породившие, и пути к
избавлению келейно уже просто
невозможно. По самым последним
официальным данным, сегодня на
Земле более 36 миллионов
ВИЧ-инфицированных; в последнем
году минувшего столетия вирус
приобретенного иммунодефицита
поразил 5,3 миллиона человека, и на
последней его стадии, то есть уже
непосредственно от СПИДа, погибло 3
миллиона больных. Вообще же тех,
кого именно СПИД свел в могилу за
десятилетия своего владычества,
более 16 миллионов. В нашей стране,
если прислушаться к ученым
научно-исследовательского
института вирусологии РАМН, число
инфицированных ВИЧ приблизилось к
ста тысячам. Но цифра эта условна,
потому что речь идет лишь о тех, кто
прошел обследование. А сколько
россиян до поры до времени не знают
о своей беде, пока не ощущая ее,
сказать трудно. Но, по самым мягким
предположениям, через 12 месяцев
носителями ВИЧ станут более
миллиона соотечественников. И
чтобы запредельные эти числа не
воспринимались читателем далекой
от него абстракцией, приведу
информацию, которой поделились со
мной врачи Иркутского областного
центра "Анти-СПИД". В среднем
за день они проводят до полутора
тысяч анализов крови на ВИЧ, и
всякий раз от десяти до сорока
случаев диагностируются
положительно.

Таков фон, на котором —
внезапный вызов: заведующий
кафедрой патанатомии Иркутского
медицинского университета доцент
Владимир Александрович Агеев
заявляет о том, что его личная
практика и практика его
коллег-патологоанатомов не
подтверждает существования
особого, специфического вируса,
подавляющего волю человеческого
организма к сопротивлению,
угнетающего его иммунитет и
приводящего в конце концов к СПИДу.
"Даже на самом сокровенном,
морфологическом уровне клетки
человеческого организма,
сгоревшего от ВИЧ, не претерпевают
изменений", — утверждает он.

"Но, — парирует
профессор Владимир Ильич
Кулинский, заведующий кафедрой
биохимии того же вуза, — возможности
патологоанатома ограничены. Только
чувствительнейший электронный
микроскоп может сфотографировать
убийцу и давно это сделал. Причем,
его "портрет" строго
соответствует трем постулатам
Коха: во-первых, вирус
приобретенного иммунодефицита
идентифицирован учеными; во-вторых,
он взращен в лабораториях мира на
искусственной среде; и, в-третьих,
показал свою агрессивность по
отношению к приматам и человеку".

Собственно, так
достаточно примитивно можно
обозначить суть той полемики. Но
ведь вся тонкость приводимых
аргументов доступна лишь
искушенному специальными знаниями
уму. Да и не журналисту судить такой
спор, принимая чью-либо сторону.
Единственное, на что есть у меня
право, — взглянуть на него сквозь
призму земной юдоли. И за схемой или
даже за четкой фотографией вируса,
строение белка которого отличает
его от сотен иных, увидеть
человеческую трагедию. Ту, что
всегда наособицу, несмотря на
многомиллионный черный счет.

… Примерно с месяц назад
в Иркутске умерла на последней
стадии ВИЧ, следовательно, от СПИДа,
как считают наблюдавшие ее и
помогавшие ей врачи, молодая
женщина. Она не была ни наркоманкой,
ни проституткой. Она была милой,
наивной девятнадцатилетней
девочкой, когда пять лет тому назад,
доверившись любви, помчалась вслед
за ней в Москву. Никого не зная,
кроме своего избранника, раз
отдавшись ему, она решила свою
судьбу. Осталась история ее болезни
— классическое подтверждение
теории еще одним индивидуальным
горьким опытом. Поначалу ничего не
предвещало несчастья, и лишь спустя
несколько месяцев недуг вкрадчиво
коснулся ее своим коготком,
обозначившись тривиальной ангиной.
Потом ангина прошла, но высокая
температура осталась, и
лимфатические узлы, обозначившись,
уже не исчезали. Пришлось лечь в
клинику на обследование.
Естественно, сдать на анализ кровь.
И принять первый, психологически
самый страшный удар: ВИЧ. Но она
устояла! Казалось, врачи московской
больницы, что на Соколиной горе,
куда ее тут же перевели и где все
пациенты — ВИЧ-инфицированные, были
подавлены жестокой нелепостью
случая больше, чем она. Любимый
человек, сам не ведавший о том, что
болен, звал по-прежнему в ЗАГС. И
тем, кто видел их тогда вдвоем и
знал о их горе, хотелось, чтобы они,
молодые, красивые, остались бы
вместе. Настолько, насколько будет
уготовано им судьбой. Да только она
решила по-своему. Вернулась в
Иркутск и в одиночку начала свой
поединок. С чем? С постоянным
липучим недомоганием, досаждавшим
все чаще и все тяжелее? С отчаянием
и страхом, о которых не
догадывалась даже мама, но не
отпускавших на протяжении всего
оставшегося ей времени? Вопросы в
никуда. Самым близким человеком,
кому доверяла она безоглядно, была
ее лечащий врач Анна Степановна
Чернышева. Так вот, Анна Степановна
рассказывает: ее пациентка наотрез
отказалась принимать специальные,
именно на вирус ВИЧ нацеленные
препараты. Московские врачи
снабдили ее перед отъездом в
Иркутск полным набором
дорогостоящих лекарств (месячное
лечение от ВИЧ обходится никак не
меньше восьмисот долларов), ей бы
хватило на несколько лет. "Она не
приняла ни одной такой таблетки,
заявляя, что не хочет чувствовать
свою ежеминутную зависимость от
лекарств, — говорит мне ее лечащий
врач. — От обычных хворей, которые
становились все назойливее и злее,
она, слушаясь меня, лечилась. Но не
от ВИЧ. Все убеждала меня в том, что
хочет быть не рабом таблетки, а
вольным человеком. Гордая".

Наверное, гордость и
подвигла ее на чистейший
эксперимент над собою, доказавший
лишний раз: СПИД дает своей жертве
пять — шесть лет, если с ним не
бороться. Проведенные американцами
исследования эффективности
созданных лекарств против вируса
ВИЧ (давайте предположим, что вирус
этот все-таки существует) доказали:
принимая их, ВИЧ-инфицированный
продлевает жизнь в два, а то и в три
раза. Другое дело, что же это за
жизнь, рассчитанная таблетками по
минутам и лишенная многих земных
утех. Но тут уж вопрос личного
выбора.

Как, впрочем, и игла
наркомана, таящая в себе реальную
угрозу СПИДа. Только наркомания —
это уже эксперимент, поставленный
над собою не отдельной личностью, а
целым поколением россиян. Выступая
на диспуте в диагностическом
центре, профессор Юрий Сергеевич
Исаев, заведующий кафедрой
судебной медицины Иркутского
медицинского университета,
выразился, на мой взгляд,
достаточно откровенно: "Моя
личная позиция не позволяет мне с
точностью сказать, есть ли СПИД или
нет его. Почему на западе, как
утверждает статистика, 80%
ВИЧ-инфицированных — это
пострадавшие от неразборчивости в
половых связях, а у нас в России те
же 80% — наркоманы? Не значит ли это,
что в нашей борьбе со СПИДом мы
обязаны видеть главного врага —
наркотики?"

Кстати, знаете, какова
суточная потребность Иркутска в
героине? Один килограмм, без следа
растворяющийся каждые 24 часа в
крови горожан. Кто и с какой дозой
наркотика "привьет" себе
гепатит, ВИЧ или еще какую, пока
совсем неведомую хворь именно
сегодня, кто будет рисковать
завтра, неведомо никому. Пока лишь
доказано: наркоманы редко доживают
до самого СПИДа, самые простые
болезни, обостряясь при ВИЧ, сводят
в могилу гораздо скорее. Не потому
ли, каждый день вскрывая трупы
наркоманов в судебно-медицинском
морге, коллеги профессора Исаева,
как и больничные патологоанатомы
не находят следа СПИДа в мертвых
тканях? Но, повторюсь, пусть об этом
спорят ученые, и дай Бог, чтобы
полемика велась честно; печальный и
позорный опыт разгрома
отечественной генетики да послужит
им предостережением. Перед
цивилизованным же обществом в
целом стоит проблема этическая, но
не менее трудная: побеждая
средневековый страх, учиться
состраданию. Фактов дискриминации
ВИЧ-инфицированных становится все
больше. Обязательному обследованию
на ВИЧ у нас в стране подлежат всего
несколько групп: доноры; лица,
которые сами оказывают медицинскую
помощь ВИЧ-инфицированным; и,
наконец, иностранцы, живущие в
России более чем три месяца. И все.
Между тем, при устройстве на работу
на многих предприятиях и в
учреждениях не только Иркутска
часто требуют справку из центра
"Анти-СПИД", открыто отказывая
в должности, если проведенный
анализ крови оказывается
неблагополучным. О нарушении
гражданских прав при этом
забывается, как, впрочем, и о том,
что при обычном бытовом общениии
вирус приобретенного
иммунодефицита не опасен совсем.
Если к судьбе молодой женщины, чье
имя даже после ее смерти не
раскрыла Анна Степановна
Чернышева, приложимо понятие
счастья, то оно как раз в том, что
такое унижение не коснулось. И
отведенный срок она прожила гордо,
как того и хотела. Только уходила
очень трудно, при полном сознании;
все просила распахнуть окно своей
одноместной палаты в инфекционной
больнице настежь, чтобы дышать
стало легче. Последний раз у нее
взяли кровь на анализ за день до
ухода — в одном миллиграмме
оказалось лишь две клетки
лимфоцитов — первых наших
защитников от любой инфекции. То
была реальная картина капитуляции
жизни перед смертью…

… Она умерла за месяц до
сегодняшнего дня, когда по всей
Сибири проходит День борьбы со
СПИДом. После того, как закончилась
дискуссия в диагностическом
центре, я подошла к Людмиле
Петровне Гришиной, начальнику
областного патологоанатомического
бюро. Спросила: смогут ли после
проведенного вскрытия
диагностировать первый в Иркутске
случай смерти именно от СПИДа?

— У нас нет для такого
сложного и дорогого
патологоанатомического
исследования ни технических
возможностей, ни средств,- ответила
она. — Свой диагноз мы не поставим
никогда…

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное