издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Землесбережение

Крестьяне-подвижники из сибирской глубинки не теряют оптимизма

- Я более двух десятков лет был на руководящей работе на БАМе. А специальность у меня редкая — инженер-гидротехник, мелиоратор. В нашем регионе таких специалистов раз-два и обчёлся. Сейчас фермерствую в Чунском районе, точнее крестьянствую. Не люблю слово «фермер», - говорил мне лет пять назад на областной конференции крестьянских (фермерских) хозяйств Виктор Николаевич Савельев. Я слушал его рассказ с немалым удивлением.

Что такое Чунский район? Он никогда не был ни аграрным, ни хлеборобным. За сельское хозяйство никто в прошлом с него по-настоящему не спрашивал. На различных штабах по уборке, областных совещаниях он оставался в тени. Что, мол, взять с лесорубов. Словом, сельское хозяйство и Чунский район были понятиями тогда малосовместимыми. А с другой стороны, проживает там свыше 50 тысяч населения. Только в посёлках городского типа Октябрьском, Лесогорске, Новочунке по 8-10 тысяч человек. И кто-то должен их кормить.

Виктор Савельев приехал на БАМ после окончания вуза. Основным ареалом деятельности молодого инженера-гидротехника стали таёжная зона, глухие и сырые уголки Братского, Чунского, Тайшетского районов. В 24 года Савельеву доверяют передвижную мехколонну N 5 треста «Братскводстрой», которая занимается мелиоративными работами.

В те времена возникли разговоры о том, что наша мелиорация землю только портит. Говорили это в основном люди, далёкие от поля и луга. Иным было восприятие земледельцев. Они связывали свои надежды как раз с мехколонной. Механизаторы ПМК N 5 осушали в Тайшетском районе огромные массивы Кирикейских болот, которые позже покрылись травами. А это уже успешное решение кормовой проблемы в том хозяйстве, на территории которого работали мелиораторы. Они создали оросительные системы в совхозах «Чунский» и «Октябрьский». Раскорчёвывали тайгу, продолжая по сути работу, начатую дедами и прадедами, которые попали в Сибирь после столыпинской реформы.

Без ошибок, конечно, не обходилось. Но если сопоставить выгоду, полученную хлеборобами от работы мехколонны, и ущерб, то мы увидим, что счёт далеко не в пользу последнего. Кстати, Савельев был категорически против использования поливных машин «Волжанка», очень производительных, но малоприемлемых для подтаёжных массивов со сложным рельефом. До областных партийных органов дошёл, настоял на своём и получил поддержку.

Виктору Николаевичу пришлось не только землю у лесов отвоёвывать, но и сбережением её заниматься. Но это будет позже, когда он возглавит Чунский межхозяйственный лесхоз. Как это ни странно выглядит на первый взгляд, но переход в лесхоз не только не избавил Савельева от «земельных забот», а, наоборот, приблизил к ним. Тогда промышленные предприятия, строительные и научные организации шефствовали над колхозами и совхозами, помогали им на уборке и заготовке кормов. В середине 80-х годов прошлого века было немало разумных, экономически просчитанных проектов. К числу таковых можно отнести предложение объединить лесхоз и совхоз «Чунский» в единую агрофирму. Это был первый в Иркутской области опыт вертикальной интеграции. Новаторов благословил первый заместитель председателя облисполкома Ф. Кукарин. Пошло дело. Успешно решались не только производственные задачи, но и социальные. До полусотни двухквартирных домов сдавала агрофирма.

Но недолгим оказался «медовый месяц». За разумными новациями последовали странные перемены. Исчез Иркутский облмелиоводхоз, куда одно время пытался направить обком партии Савельева. Канула в небытие передвижная мехколонна, которой руководил Виктор Николаевич. Нет и треста «Братскводстрой». А сам Савельев теперь «сидит» на земле, выращивает хлеб и производит корма. Когда-то в агрофирме, которую он создал и возглавил, трудилось до тысячи человек. Сегодня в его крестьянском хозяйстве зимой полтора десятка работников, а летом лишь вдвое больше.

— По 22 центнера зерна взяли в среднем с гектара, лучшие поля дали по 30 центнеров. Всего колосовыми засевали 650 гектаров, — говорит Савельев об итогах минувшего сельскохозяйственного года. Для Чунского района это немалый успех. Если учесть сложности года, показатели выглядят ещё более весомыми. Кстати, главой крестьянского хозяйства является жена Виктора Николаевича, Людмила Павловна.

И тем не менее… Земледелие — это вторая любовь Савельева. А первой остаётся мелиорация.

— Наводнение случилось нынче. Такие хорошие всходы поднялись, и вдруг затопило их, — с печалью вспоминает он. — Переувлажнение на некоторых массивах сказалось. Если бы не это — зерном засыпались бы. Между тем есть технология двойного регулирования влаги. При излишках поработал с задвижкой — и опустились грунтовые воды. Засуха наступила — опять регулировка задвижкой, и растения уже не страдают от иссушения почвы.

Будем надеяться, что со временем это крестьянское хозяйство возьмёт на вооружение и мелиоративные технологии.

Получить два колоса там, где рос один, — это вековечная мечта крестьянина. Отсюда достаток и возможность дальше развиваться. У Савельевых 250 голов крупного рогатого скота, 75 коров, сотня свиней, 60 овец. И всех надо кормить.

— Пашни у нас немало — три тысячи гектаров. Под посевами почти 1600 гектаров. Техники хватает. На следующий год увеличиваем посевы зерновых на двести гектаров. Мы могли бы в пять-шесть раз больше производить продукции. Но… Трудовые ресурсы в дефиците, — откровенничает Виктор Николаевич.

Любопытная динамика просчитывается по Чунскому району. В 1965 году он засевал 10,7 тысячи гектаров пашни, в 1990-м посевные площади выросли до 13,6 тысячи гектаров, а в 2004 году доля посевов упала до 6,8 тысячи. Вот и лучшему крестьянскому хозяйству Савельевых удаётся далеко не все земли отводить под посев…

— Кем только не приходится мне бывать в хозяйстве, — говорит Савельев. — Инженером, энергетиком, зоотехником, ветеринаром…

— Он и роды у коров принимает, — дополняет Людмила Павловна.

— День на работе, а ночью книжки листаешь, учишься. Нет, на тракторе не езжу. Других забот хватает. В поле сын Сергей работает, студент-пятикурсник Иркутской сельхозакадемии. Нынешняя урожайность в 22 центнера — его заслуга.

Какими же разносторонними должны быть знания фермера, если он сам работает за всех специалистов?! И не только сельских, но и промышленных. Ведь хозяйство Савельевых само переработкой молока занимается. Два года назад на аукционе приобрело молокозавод, который раньше был районного значения. Запущенный, устаревший морально и физически.

— Однако на полную мощность использовать его не можем. Нужны средства на реконструкцию. Дважды включали нас в список для льготного кредитования и дважды вычёркивали, ещё не доходя до позиции «имущество». (Некоторые кредиты даются под залог имущества. — Авт.). Сбербанк не хотел давать инвестиционный кредит (льготный). Мне говорили: «Бери коммерческий». А коммерческий я не потяну. Его на год дают, да под 17-18 процентов. Зачем он мне? Чтобы в кабалу попасть?

Слушаю своего собеседника и с трудом удерживаюсь от вопроса: что же всё-таки он приобрёл — новое производство или новую головную боль? Впрочем, так или иначе тот вопрос касается и жителей чунских посёлков. В их магазинах навалом молочной продукции из Красноярска, Новосибирска, Москвы, временами появляется товар из Санкт-Петербурга. Но что это за молочные изделия, поставленные в торговую сеть спустя три-семь дней после изготовления? Разве они диетические? И вообще, способны ли выполнить своё предназначение как молочный продукт?

— Собственной продукцией на рынке торгуем, — отмечает Людмила Савельева. — Есть свои покупатели. Масло сливочное охотно берут. Цена 130-140 рублей. Дорого, но как иначе? Это в магазинах могут сметану по 60 рублей продавать, а масло сливочное — по 80. Что это за масло такое?

Молочная проблема из-за рыночных реформ снова стала у нас одной из сложнейших. Причём на всех стадиях, начиная от производства и кончая переработкой. Остановимся на последней. В 1960 году Иркутская область произвела свыше 98 тысяч тонн молочной продукции (в пересчёте на молоко), в 1970-м — около 240 тысяч тонн. Увеличение, думается, было достигнуто во многом благодаря тому, что государство из экономики не только не уходило, но и считало себя ответственным за продовольственное обеспечение. В его руках были сосредоточены основные материальные и финансовые ресурсы.

Уже в 1980-м было выпущено свыше 330 тысяч тонн молочной продукции, а в 1990 — 389 тысяч тонн. На следующее пятилетие область наметила более высокие рубежи. Для этого запланировали строительство новых предприятий по переработке молока, реконструкцию и расширение старых в Железногорске, Ангарске, Иркутске, Тулуне, Качуге, Саянске и даже Жигалово. Но рынок распорядился по-другому. В 1999 году было произведено всего лишь 46,1 тысячи тонн молочной продукции, или в 8,5 раза меньше, чем в 1990-м.

На первый взгляд, на молочном рынке существует изобилие и даже переизбыток. Но всмотримся в то, что нам предлагают… Даже в областном центре непросто найти настоящее сливочное масло, которое выпускает Иркутский молокозавод. Масса молочных продуктов, доставленных из далёких регионов.

И вот в этой сложной ситуации находятся крестьяне-подвижники, разводят скот, доят коров. Они прилагают немалые усилия для того, чтобы организовать массовую и глубокую переработку своей продукции. А им предлагают такие условия, приняв которые крестьянское хозяйство через год-два и доить перестанет, и коров своих перережет. Казалось бы, что тут неясного? Проведут реконструкцию молзавода в Чунском районе, и новые рабочие места появятся.

И всё-таки я не теряю уверенности в том, что молокозавод мы реконструируем, — обнадёживает меня Савельев. — Пообещали кредит в Россельхозбанке.

Снова с Савельевыми я встретился во время недавней «Агропромышленной недели». Настроение у супругов было приподнятым. В торжественной обстановке их крестьянское хозяйство получило ценный приз — трактор Т-30А Владимирского завода. Новенький «Владимировец» явно не будет лишним для хозяйства Савельевых.

Фото Дмитрия ДМИТРИЕВА

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер