издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Лечебный эффект

Иркутские купцы не жалели денег на больницы

26 марта 1875 года иркутский губернатор объявил благодарность цеховому Мейеровичу за пожертвование Кузнецовской больнице туфель кожаных без задников 100 пар и с задниками 50 пар, двух пар кожаных рукавов для больных, одержимых душевными болезнями, и 4 пар тёплых, обшитых кожею сапог.

12 ноября 1885 года, в 80-летнюю годовщину мужской гимназии, освящены церковь и лазарет на 12 кроватей. Церковь открыта на 3 тыс. рублей, пожертвованных вдовой И.С. Хаминова, а также на средства, собранные родителями учащихся и педагогами. Лазарет устроен на средства купца Б.Г. Патушинского.

17 ноября 1887 года для противодействия оспенной эпидемии открыт городской оспопрививательный кабинет и при нём телятник. В ноябре 1892 года Высочайшим указом награждён серебряной медалью крестьянин, «оспенный ученик» Илгинской волости Верхоленского округа Иннокентий Ефимов – за оспо-прививание. В 1898 году Ю.И. Базанова пожертвовала 150 тыс. рублей на устройство в Иркутске бактериологической пастеровской станции.

25 июля 1901 года в Иркутске проездом остановились два профессора медицины из Чикаго – доктор Франк и доктор Цэн. Экскурсия их по городу завершилась, как и следовало ожидать, знакомством с городской Кузнецовской больницей. А весь следующий день американцы провели в операционных.

Прежде чем попрощаться, гости поинтересовались:

– В какой области медицины работал господин Кузнецов, чьим именем названа больница?

Прекрасный недуг

В ответ иркутские доктора улыбнулись и стали объяснять, что Евфимий Андреевич Кузнецов вовсе не был доктором. Но, как многие предприниматели той поры, он подвержен был «страшному недугу» под названием благотворительность. Это – старейшая из иркутских «инфекций», поразившая не одно поколение местных купцов. Известно, что на месте Кузнецовской больницы стояла Чупаловская, то есть построенная купцом Чупаловым и переданная городу в дар. Так же, как Кузнецов принял эстафету у Чупалова, нашлось много людей, продолживших начатое Кузнецовым. К примеру, генерал-губернатор Игнатьев собрал средства на постройку дополнительных корпусов – для хронических больных, а также для фельдшеров и прислуги. Один из наследников золотопромышленника Базанова, Пётр Александрович Сиверс, дал деньги на дезинфекционную камеру; другая наследница, Юлия Ивановна Базанова, отстроила дом для врачей. А смотритель Кузнецовской больницы Петелин, не имевший свободных средств, открыл вольную школу для детей больничной прислуги и нашёл трёх бесплатных учителей. Преподавал и сам, с неизменным, надо сказать, удовольствием.

Изумлённые американцы долго переспрашивали, делали пометки в дорожных блокнотах, но, кажется, так и не уяснили, «откуда есть этот феномен». Впрочем, слишком задумываться не стали и, едва поезд отошёл от Иркутска, заснули здоровым, крепким сном. А два доктора, провожавшие их до вокзала, всё бродили по берегу Ангары, продолжая начатый разговор.

– А ведь правда, наша благотворительность так многослойна, что непременно кто-нибудь остаётся забытым. Взять, к примеру, мещанскую Солдатовскую больницу: построена на деньги купца и по справедливости носит его имя. Но что бы была она без доктора Богословского? – вопрошал немолодой и достаточно грузный уже мужчина с тростью.

– Да, Андрей Николаевич не только заразил идеей своей Солдатова, но и подобрал для больницы подходящее место, подходящее здание, приспособил его и стал в нём работать – и работал, пока не умер, за скромнейшее, между прочим, жалование, – горячо поддержал его собеседник с энергичной походкой, всё время забегавший вперёд.

За Ангарой один за другим раздались три ружейных выстрела. Старший из докторов рассмеялся неожиданно молодо, взмахнул тростью и торжественно заключил:

– Но никто не помешает нам с вами думать, что палят сейчас в честь Андрея Николаевича Богословского!

Жест «шириною» в 150 000 рублей

27 сентября 1901 года по улицам Иркутска бродил мужчина в цилиндре, голубом подряснике и при этом совершенно босой. Мальчишки увязывались за ним, но, едва встретившись взглядом, отставали.

Один из прохожих, присмотревшись, поспешил в полицейскую часть. Другой направился в редакцию «Иркутских губернских ведомостей», и в номере от 20 сентября появилась заметка, вопрошавшая, отчего это сумасшедшие бродят по улице, в то время как в городской больнице для них открыто специальное отделение?

Идею открытия дома для душевнобольных в Иркутске достаточно долго продвигало Общество врачей Восточной Сибири. К октябрю 1878 года был готов и проект, но провести его в жизнь помог всё-таки случай: в декабре 1882 года в Иркутске праздновался трёхсотлетний юбилей присоединения к России Сибирского царства. И в разгар торжеств золотопромышленники И.И. Базанов и Я.А. Немчинов сделали жест «шириною» в 150 тысяч рублей, публично пообещав их доктору Брянцеву на устройство дома для умалишённых.

Но губернское чиновничество, решив «приобщиться и отличиться», подпортило дело: в руках столоначальников прекрасно задуманный дом стал всего лишь отделением городской больницы. И всё же Владимиру Аполлинарьевичу Брянцеву удалось создать для несчастных человеческие условия, перевести из подвала, где они пребывали прикованными, в специальных клетках, в удобные, хорошо освещённые помещения с постоянным доступом свежего воздуха. Удалось и опробовать передовые методики, в том числе и лечение приятным и полезным трудом. У Брянцева в отделении шили, вязали, выращивали превосходные огурцы, столярничали и плотничали в полное удовольствие. Всех выздоравливающих он отселял в отдельное помещение, которое выстроил на средства наследника Базанова – Петра Александровича Сиверса. А за Каей, у Чёртового озера, на уступленной городом даче в 30 десятин Брянцев обустроил прекрасную ферму, на которой пациенты его скоро шли на поправку.

«Советская» власть

Всё самое замечательное в Иркутске вообще прорастало в стороне от казны – самостийно, неорганизованно, но при этом прекрасно. Наследники Ивана Ивановича Базанова подарили городу первую в Сибири детскую больницу*, прекрасно оборудованную, с редкими для той поры водопроводом и электричеством. Купеческая жена Христина Яковлевна Колыгина открыла при общине сестёр милосердия амбулаторию, и 23 врача вызвались работать здесь за символическую плату, а городские аптеки согласились отпускать лекарства со скидкой. А купеческая вдова Александра Медведникова, давно уже проживающая в Москве, прислала 200 тыс. рублей на ремонт городской больницы. Два года спустя прибавила ещё полмиллиона на постройку больницы для хроников, причём с условием, что ни один человек не может быть выписан отсюда, если не даст на это согласие.

Медведниковская больница изначально, то есть со времени открытия в 1901 году, управлялась общественным советом; до 1874 года и в Кузнецовской больнице было «советское» управление, правда, потом канцелярия Главного управления Восточной Сибири устроила бумажный переворот и всю заботу о больнице «возложила на приказ общественного призрения». Эту обязанность он и «относил», по меткому выражению летописца, 18 лет – как мундир, который очень хочется снять, да не велено. Наконец в марте 1893 года даже самые косные из чиновников согласились вернуться к «советам».

Однако прошло восемь лет, и новая городская дума, высокообразованная и крайне демократичная, прибрала больницу к рукам и первым делом принялась составлять инструкции. Результат последовал незамедлительно: в считанные месяцы всё настолько запуталось и заформализовалось, что стало «легче умереть, чем попасть в Кузнецовскую», по выражению полицмейстера Янчиса.

«Свои больнички»

5 февраля 1894 года мещанин из ссыльных Захар Морозов, 53 лет, сбрасывая снег с крыши юнкерского училища, упал и сильно расшибся. В тот же самый час и крестьянка Федосья Щербакова, проживающая на Поплавской* улице в Иркутске, получила 9 ножевых ран от сожителя Осипа Авдонина. Пострадавшую Щербакову тотчас приняли на излечение в Кузнецовскую городскую больницу, Морозова же туда и не пробовали устроить, а прямиком направили в тюремный лазарет – как не имеющего вида на жительство. Ибо и при подаче самой необходимой помощи различали статус и положение. В болезни как никогда ощущалась та ступенька, на которой стоял человек.

[dme:cats/]

Различные общества, едва зародившись, обзаводились собственными докторами, арендовали кабинеты для осмотра, приобретали необходимые медицинские инструменты. Многочисленные учебные заведения рядом с классами обустраивали сначала домовую церковь, а затем и небольшой лазарет. Никакие деньги на это, разумеется, не отпускались, но при поддержке купцов невозможное становилось возможным, и в соседстве с учебными аудиториями возникало уютное, полудомашнее пространство, где и молитва, как положено ей, интимна, и болезнь не очень страшна.

К концу девятнадцатого столетия прелесть этой идеи почувствовали и разработчики проектов учебных заведений. Когда в 1900 году под Иркутском открылось сельскохозяйственное училище, при нём были не только опытные поля и всевозможные мастерские, но и собственная больничка.

* Ивано-Матрёнинскую

** Красногвардейской

Автор благодарит за предоставленный материал сотрудников отделов историко-культурного наследия, краеведческой литературы и библиографии областной библиотеки имени Молчанова-Сибирского.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер