издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Из жизни солдатских жён

29 июля 1904 года «Иркутские губернские ведомости» подтвердили слух, гулявший в торговых рядах: в сёлах Адриановка, Мысовск и других видели «воздушный шар» с вращающимися прожекторами. Очевидцы в панике разбежались по домам, думая об одном: «Японцы прилетели!».

Нам сверху видно всё

«Досужие умы бредят высадкой из воздушных сфер чуть ли не целого войска марсиан-японцев, – иронизировал губернский хроникёр и продолжал: – Живя в глуши и не имея других развлечений, кроме поклонения Бахусу, можно очень легко напиться до аэростата. Если прилетали в самом деле японцы, то почему они до сих пор не проявили своих враждебных намерений – или путешествуют для собственного удовольствия?».

И вообще, вряд ли это был просто воздушный шар. Но если не он, то что? Хроникёр «Иркутских губернских ведомостей» решился на предположение: «Может, мы имеем дело с атмосферным или космическим явлением. – И добавил, сдавая редактору текст: – Ладно бы с атмосферным…»

– Отчего ж не с космическим? – отвечал редактор Виноградов. – Слава Богу, бояться нам нечего – по-христиански живём. Одного табаку для фронта собрали на добрую тысячу!

Не пожалели

Ранним июльским утром 1904 года Лавр Петров, дворник магазина Метелёва и Щелкунова на Большой,* обнаружил на стене деревянный ящик шириною в аршин, с металлической крышкой. На серой краске, по всему видно, свежей, выделялся большой белый лист с крупными печатными буквами: «Не пожалейте, господа, опустить в этот ящик папирос или табаку для воинов на Дальнем Востоке».

Дворник с любопытством осмотрел, как устроен ящик, даже и потрогал со всех сторон, потом достал кисет, отсыпал из него половину в полотняный мешочек, тщательно завязал. Табак мягко шлёпнулся на дно. «Никак, я первым номером вышел!» – довольно подумал Лавр, беря в руки метлу.

Вскоре подле ящика остановилась служанка с собакой. Постояла, почитала, подумала, а на обратом пути опустила пятьдесят копеек. Приказчик из соседнего магазина принёс с десяток коробков спичек и курительную трубку, долговязый гимназист – записную книжку и карандаш, пожилая торговка – четверть фунта кирпичного чая и столько же сахара, а дворник сада «Порт Артур» – пять листов курительной бумаги. Солидный, с одышкою, господин с неожиданной ловкостью опустил в ящик 5 рублей, а затем и серебряный, новый портсигар. Иностранец из гостиницы «Гранд-Отель», долго наблюдавший за всем, догадался наконец, «что есть всё это», и тоже бросил цент.

Дольше всех простояла у ящика молодая женщина со светлым завитком, выбивавшимся из-под косынки. Наконец, осторожно приподняла крышку и опустила кусок душистого мыла.

Предчувствие

Мыло с запахом ландыша было последним, что связывало Анну Климову, жену нижнего чина Игнатия Климова, с довоенной жизнью. Так случилось, что мужа мобилизовали, когда он вместе с Анной и сыном Володей был на пути в Иркутск. Всё произошло так стремительно, что Игнатий только-только успел сказать: «Всё-таки поезжайте в Иркутск – там какая-никакая родня, помогут, я думаю».

Ни на кого не рассчитывая, Анна прямо с вокзала отыскала редакцию «Губернских ведомостей» и надиктовала объявление: «Жена нижнего чина просит места экономки, кастелянши или портнихи».

Кстати, наборщик подсказал ей, как добраться в Знаменское предместье к родственникам. Правда, прежде чем брать извозчика, Анна два квартала прошла вместе с сыном по Большой, разглядывая большие каменные здания. Всего более поразили её окна магазина С.С.Кальмеера: вместо обычных товаров в них были выставлены портреты артистов оперы, «имеющих прибыть в Иркутск в 20-х числах августа». Глядя на эти окна, и Анна успокоилась и подумала: может, и обойдётся ещё?

Тётка мужа встретила их довольно приветливо, но с порога направила в управу, да ещё наказала напомнить там, что семействам мобилизованных нижних чинов (из беднейших) дрова отпускают бесплатно – есть на то специальное распоряжение Лесного департамента. «А дрова нам ой как нужны!» – добавила тётка.

В списках не значатся

В городской управе, прямо на лестнице, установлен был ящик, ещё больше, чем у магазина Метелёва и Щелкунова, и с такою же надписью: «Не пожалейте, господа, опустить папирос или табаку…». Неподалёку от ящика член управы Собакарёв увлечённо рассказывал, что и он собирает на табак по подписке и уже отправил около 1000 фунтов. А Горный кружок непосредственной помощи фронтовикам, раньше всех отправлявший махорку, получил уже и письмо с благодарностью от капитана Серебренникова из 7-й роты Иркутского полка.

Послушав Собакарёва, Анна решилась тут же, на лестнице, обратиться к нему. Но, узнав, что она приезжая, член управы только развёл руками: «По каким же спискам мы сможем Вас провести? Нет, пожалуйте-ка сначала к иркутскому полицмейстеру, для дознания, так сказать».

Господин полицмейстер посмотрел на Анну чрезвычайно внимательным взглядом, а Володе даже и улыбнулся: «Сын? Очень, очень хорошо. Есть и метрики? Очень, очень плохо, что нет. Запрос мы, конечно, сделаем, только это ведь пока обернётся… А Вы вот что: пройдите сейчас на Котельниковскую** – там на пересечении с Арсенальской***располагается Дамский комитет Красного Креста. Вам непременно помогут».

В Дамском комитете Анну внимательно выслушали, посочувствовали, но опять-таки развели руками: «По какому списку Вас провести, если Вы ни в одном не значитесь?». И направили дальше, в Иркутский уездный комитет по призрению солдатских семей. А в помощь дали сопроводительное письмо.

С поправкой на Шлюндикову

Идти в уездный комитет уже и не хотелось, но Анна живо представила, как они с Володей вернутся в Знаменское, как тётка будет вздыхать, что «налог на собак, и тот уже третий год заплатить не можем»; представила – и сейчас же спросила адрес уездного комитета.

В тот день там шло отчётное собрание. Небольшой зал был полон, и двери, для воздуха, не закрыли, так что Анна смогла по рядам передать прошение. Потом нашла в коридоре стул и стала слушать.

Говорили о подписных листах, благотворительных спектаклях и концертах, наполняющих кассу уездного комитета и его отделений в Култуке, Александровском, Усолье, Усть-Балее, Оёке. Но по всему выходило, что основная часть денег поступает всё-таки от ежемесячных взносов членов самого комитета. И куда их потратить, они тоже решали сами. Например, в Култуке 90 руб. были отданы на семена, а в Александровске выделили пособия семи беднейшим семействам мобилизованных нижних чинов. В Усолье таких семей насчитали 15, и каждая получила по небольшой сумме денег. А вот в Усть-Балее помогали главным образом хлебом, потому что именно в нём и была там нужда. Отчёт также показывал, что немалая сумма денег (более 1600 рублей) остаётся неизрасходованной, и поэтому предложили сегодня же рассмотреть прошения всех солдатских жён.

Первым шло ходатайство о пособии для солдатки Казаковой. Мнения разделились: часть членов комитета считали, что, коль есть свободные деньги, надо их раздать всем просящим. Но другая часть была против, и особенно против помощи Казаковой, давно уже получающей пособие от казны. Постановили отказать Казаковой. А вот крестьянке Усовой со второго участка, беспокоящейся об уборке хлебов, решили дать «наёмные деньги» – столько, сколько сочтёт достаточным местный крестьянский начальник.

Когда разбирали прошение солдатки Шлюндиковой, зал опять распался на два лагеря, потому что Шлюндиковой уже назначалось пособие – от полиции. Однако выплаты задерживались, а солдатке подходил срок родить. После жарких схваток «за» и «против» Шлюндиковой большинством голосов приняли решение выделить-таки 20 руб.

Прошение Анны Климовой рассматривали последним. Сначала зачитали сопроводительное письмо Дамского комитета. Потом подробнейшим образом расспросили Анну, как ходила она в городскую управу, а потом к господину полицмейстеру, а потом в Дамский комитет Общества Красного Креста. После чего объявили закрытое обсуждение и Анну с сыном попросили отойти в другой конец коридора. Они и сидели там, глядя в окно и уже ни о чём не думая.

«Потому что так ближе»

Решением Иркутского уездного комитета по призрению солдатских семей Анне Климовой выделили ежемесячное пособие в 6 руб. Кроме того, члену комитета Н.Н. Фёдорову поручили выхлопотать для солдатского сына Владимира Климова метрики и устроить его в одно из учебных заведений Иркутска.

[dme:cats/]

Тётка поворчала, конечно, что весной здания начальных училищ отдали под войска, так что неизвестно ещё, как начнётся учебный год. Однако же было видно, что тётка довольна, и на радостях Анна рассказала ей, что завтра утром пойдёт к священнику Копылову за благословением – она хочет ухаживать за ранеными в епархиальном лазарете (даже если получит место портнихи или экономки). Потому что так к мужу ближе. Глядишь, и свидятся, ведь чего не бывает в «Богоспасаемом граде Иркутском»!__________________________

* К.Маркса

** Фурье

*** Дзержинского

Автор благодарит за предоставленный материал сотрудников отделов историко-культурного наследия, краеведческой литературы и библиографии областной библиотеки имени Молчанова-Сибирского.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное