издательская группа
Восточно-Сибирская правда

"Я счастлив, потому что жив, здоровю и на свободе"


счастлив, потому что жив, здоровю и
на свободе"

Я, Семен, —
наркоман и алкоголик. Впервые я
попробовал алкоголь в раннем
детстве. Мне было 4 или 5 лет, когда я
случайно выпил самогона, спутав его
с минералкой. И хотя потом меня
тошнило, ощущение опьянения
понравилось и запомнилось.
Обстановка в семье была
напряженная. Отец частенько
выпивал, у них с матерью были
постоянные скандалы. Это вызывало у
меня чувство собственной
неполноценности. В 12 лет я стал
выпивать, тогда же попробовал
"план". Мне нравилось хотя бы
на время уходить в другой мир. А
потом случилась беда: я разбился на
мотоцикле. Да так, что врачи едва
собрали. Тогда же бросила любимая
девчонка. Справляться с проблемами
до сих пор помогала анаша — но к
тому времени она приелась. И я
впервые укололся. Сразу понял: это
именно то, чего искал. Было лето —
мака на огородах вдоволь. Сезон я
провел в "кайфе". Но лето
кончилось, и я почувствовал
недомогание, что-то вроде гриппа:
начиналась "ломка". Терпеть
боль вовсе не хотелось — я стал
больше пить. Так и пошло: зимой —
алкоголь, летом — мак. Начал тащить
из дома вещи. Угонял машины, чтобы
съездить за маком. Однажды на чужой
машине перевернулся. Родители
устали от моих "подвигов" —
меня выгнали из дома. Месяц я
скитался по притонам, дошел до
самого дна. Понял, что надо
завязывать. В городе, где мы жили,
тогда от наркомании не лечили, и
родители отправили меня в Иркутск.
10 суток пролежал в больнице в
Юбилейном, в отделении для
"тяжелых". Насмотрелся. И
поклялся себе: с наркотиком
покончено. Сам не понял, как это
получилось, но укололся в первый же
день после выписки — у друга, в
общаге. Отключился сразу. После
перерыва обычная доза чуть не
свалила меня в могилу. Когда
очнулся утром, увидел: моя грудь —
сплошной синяк. Оказывается, всю
ночь мне делали массаж сердца,
откачивали. Тогда я испугался.
Решил, что это знак Бога (еще в
больнице читал "Новый завет"),
что с роковым пристрастием
необходимо кончать. Вернулся домой
и, чтобы заполнить пустоту в душе,
стал пить. С похмелья на меня
накатывали страх, стыд, чувство
вины. Короче, чтобы эти переживания
заглушить, я снова укололся. За
полтора года, которые последовали
за этим, пять раз пытался
остановиться. Уговаривал родителей
— они клали меня в "наркушку".
Но каждый раз меня досрочно
выписывали за нарушения режима. Жил
в основном на даче, воровал и
продавал все, что плохо лежало. Я
хотел восстановить отношения с
родителями, манипулируя своей
болезнью, но никак не желал
расставаться с любимым веществом.

В очередной
раз я очнулся, когда приехал друг
детства. Он не был наркоманом.
Увидев, в каком я состоянии,
ужаснулся. И позвал с собой на
Байкал, чтобы я смог там
"перекумарить". Так и сделали.
Добравшись до места, мы напились. С
собой брали три литра водки. И в
первый же день все выпили. Вернее,
пил, в основном, я. А потом решили
позагорать — и сильно сгорели.
Ломку я тогда даже сильно и не
прочувствовал. От солнечного ожога
и так поднялась температура, все
тело болело. Через 10 дней,
перекумарив, вернулся домой. И
целый месяц терпел — не кололся. В
душе была пустота, тоска. К тому же
родители постоянно напоминали о
том, как я низко пал, вновь вызывая
во мне вину и стыд.

Как-то ехал с
покоса на велике — а возле дороги
были заросли конопли. Короче, все
началось снова: курнул, напился
пива, укололся. Родители к тому
времени измотались со мной вконец.
Отец не мог принести домой получку
— как ни прятал, я все равно находил
и просаживал. Тогда они заявили мне:
"Ты нужен нам только здоровый.
Лучше носить цветы на твою могилку,
чем смотреть, как ты пропадаешь,
ждать, что ты украдешь в следующий
раз. Если хочешь колоться — иди и
колись". Я не понимал, что они
говорили и делали это из любви ко
мне, чувствовал к ним злость и
обиду. И я ушел из дома — к девчонке,
с которой вместе кололись. Не стану
рассказывать, как я попался
"мусорам". Я понимал, что
когда-нибудь меня "закроют".
Даже шутил: "Все идет по плану, мы
сидим в тюрьме". Но в изоляторе я
задумался о своей жизни, о том, что
мне светит впереди. По всему
выходило, что я и себе жизнь сломал,
и родителям одну только боль
причинял. У меня не осталось к тому
времени друзей, я не знал, как жить.
Через год меня выгнали из зала суда,
отделался условным сроком. Как мне
казалось, освободился я совсем
другим человеком. Сойдя с иглы (год
в тюрьме я не употреблял наркотики),
к наркоманам стал относиться
брезгливо: нахватался понятий, не
считал их за людей. Но недолго это
продолжалось — напился, а с
похмелья, чтоб не мучиться, снова
укололся. И все завертелось по тому
же кругу, вплоть до проблем с
милицией. Всех, с кем вместе
кололся, уже пересадили. Мне опять
стало страшно, но как слезть с иглы?

Услышал
как-то по телевизору, что в Ангарске
открылся центр по лечению
наркоманов. Родители меня туда
увезли. Но что это был за центр! Я
попал в притон, где все кололись —
кто хотел. Впрочем, меня оттуда
скоро выгнали за пьянку. Домой я не
вернулся, приехал в Иркутск,
остановился у друга. К тому времени
я сознавал, что не такой, как все
нормальные люди, что не умею жить в
трезвом состоянии. "Ну вот, —
думал я, — в очередной раз
переломаюсь. А что дальше? Впереди у
меня только "тюрьма, смерть или
безумие". Так бы и случилось, если
бы я не попал в центр имени
Иннокентия, Святителя Иркутского.
Первая встреча с врачом Игорем
Геннадьевичем Ванконом чем-то
зацепила. Разговор с
выздоравливающими наркоманами
взял за живое, задел мою гордость:
"Они выздоравливают, а я что же —
хуже?" Я стал интересоваться
программой "12 шагов". Узнал,
что 100 тысяч наркоманов,
алкоголиков выздоровели благодаря
этой духовной программе. Решил
попробовать. Лечиться в центре на
Горького, 11, амбулаторно я начал в
феврале этого года. Здесь я понял:
наркомания — это болезнь, а не
призвание. Причем неизлечимая,
хроническая, прогрессирующая и
смертельная. Болезнь ума, души и
тела — но выздоровление возможно,
если лечить душу.

Через 4
месяца я решил, что здоров, что
ежедневно работать по программе
уже необязательно. Положил ее на
полочку. В итоге — срыв. С тех пор я
все время начеку: как только
приходит успокоение, что
зависимость от наркотиков я
преодолел, что я уже не наркоман, —
это значит я готов колоться снова.
Потому что теперь я знаю точно: эта
зависимость — на всю оставшуюся
жизнь, эта болезнь — коварна.
Выздоровление возможно только
тогда, когда понимаешь свое
бессилие перед ней. Тогда и не
пустишь снова наркотик в свою
жизнь. Прошло более 10 лет с тех пор,
как я впервые попробовал наркотик.
Я счастлив сегодня. Потому что я
жив, здоров и на свободе. Потому что
трезв и чист. И каждый день я
проживаю так, будто это самый
важный день в моей жизни.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное