Историю
обмануть невозможно

Уходящий год
можно считать в некотором роде
юбилейным: как-никак десять лет
существования СНГ — союза
независимых государств, возникшего
на "обломках" Советского
Союза. Трудно однозначно оценить
значение этого события: ушла в
прошлое целая эпоха; быстро, и, к
счастью, минуя гражданскую войну,
развалилась империя. Кто-то
приветствовал отвагу
руководителей трех советских
республик — России, Украины и
Белоруссии, — решившихся на
ответственный шаг и положивших
своим договором в Беловежской пуще
начало новой эры. Кто-то и сегодня с
тоской вспоминает о прошлом. Что ж,
каждый имеет право на свое мнение.
Мне, человеку старшего поколения,
хочется напомнить тем, кто
идеализирует минувшее, о массовых и
целенаправленных репрессиях,
унесших миллионы ни в чем не
повинных людей. Это ведь тоже
страницы нашей истории,которые так
запросто не перелистнуть и не
забыть!

Конечно,
увидевшие свет во многих регионах
постсоветской России книги,
объединенные одним названием —
"Жертвы политических
репрессий", правдиво
свидетельствуют о пережитом. Но
разве мало сограждан, в том числе и
моих ровесников, идеализирующих
Сталина и до сих пор наивно
полагающих, будто у "вождя всех
времен и народов" совесть чиста,
будто он не знал о творящемся зле, а
во всем виновны лишь его
приспешники Ягода, Ежов, Берия, у
которых руки по локоть в крови. Эта
извечная вера в "доброго царя"!
Как мешает она увидеть наше общее
прошлое в истинном свете и
объективно его оценить! На мой
взгляд, Сталин был "великим
инквизитором", и миллионы
погубленных жизней, миллионы
искалеченных судеб легли не на
алтарь Отечества, а были брошены к
его ногам. Его воля не имела границ;
его слово являлось законом; даже
легкий намек на отступление от
этого закона дорого обходился
смельчакам.

У нынешнего
общественного строя хватает
недостатков. Но как перечеркнуть и
изгнать из памяти диктатуру
неограниченной власти над страной
"вождей"! Историки, литераторы,
политологи не столь и далеких
прошлых лет немало потрудились над
тем, чтобы спрятать под гримом
истинный лик тирании. "Ленин —
самый человечный человек" — этот
миф складывался по кирпичику, и не
один советский драматург, не один
поэт потрудились над тем, чтобы он
таким и вошел в массовое сознание —
милым, интеллигентным, заботливым.
Но вот известный писатель Владимир
Солоухин в своей книге "При свете
дня" взглянул на "самого
человечного человека" иными
глазами: " … Ленин все ненавидел
лютой ненавистью и, когда появилась
возможность, истреблял миллионы,
морил голодом, расстреливал, топил
живыми в баржах, живыми зарывал в
землю, отдавал распоряжения: чем
больше мы сумеем расстрелять этой
"сволочи" (читай — обычных
граждан: ученых, крестьян,
священников), тем лучше. Что же он в
России любил, любовь к чему давала
ему право называться русским?
Ни-че-го!".

Только с
крушением режима, существовавшего
на насилии над личностью, увидели
свет документы, долгое время
пролежавшие в архивах. Чего стоит
хотя бы такое "воззвание", под
которым стоит подпись "дорогого
Владимира Ильича":

"Товарищи!
Восстание пяти волостей кулачья
должно повести к беспощадному
подавлению… Повесить (непременно
повесить, дабы народ видел) не
меньше ста заведомых кулаков,
богатеев, кровопийц; опубликовать
их имена; отнять весь хлеб; сделать
так, чтобы на сотни верст кругом
народ видел, трепетал, знал, кричал
— душат кровопийц-кулаков…"

Что же
сетовать на то, что крестьянская
страна, какой и была Россия, никак
не может восстановить свое
сельское хозяйство? Ведь под именем
"кровопийц-кулаков"
расстреливались, ссылались в
необжитые места настоящие крепкие,
любящие землю хозяева! Что до
"верного последователя и
продолжателя дела Ленина", разве
не на его совести насильственная
коллективизация, проводимая в
основном силами заключенных
индустриализация; разве не по его
указанию был расстрелян весь
"съезд победителей"; и разве не
по его "милости" страна
встретила трагический сорок первый
год не готовой к боям?
"Сталинская конституция",
принятая в 1936 году, оказалась
пустой бумажкой. Послушно
поднимались руки — никто никого не
выбирал: кандидатуры депутатов
назначались "свыше". Тридцать
седьмой и тридцать восьмой годы
можно считать кульминацией
репрессивных действий "великого,
мудрого и дорогого". Но разве они
прекратились после нашей победы в
Великой Отечественной войне; разве
мало было "зэков" и в сорок
шестом, и в сорок девятом, и даже в
пятьдесят втором, накануне его
смерти? И все же сегодня немало
соотечественников выходят на
митинги с его портретами, и сегодня
немало людей уверены в
необходимости именно его,
сталинской, "твердой руки". Так
велика оказалась инерция памяти,
так неизбывна сказка о "светлом
пути", что передаются они по
наследству. От стариков к их внукам
и даже правнукам. Ну что ж, трудно,
но все же можно удержать под
гипнозом тысячи людей. Но вот саму
историю в заблуждение не ввести:
рано или поздно время все
расставляет по своим местам.

Геннадий
Герасимович Диогенов,
доктор химических наук, профессор,
участник Великой Отечественной
войны.
Иркутск