— Доброе утро, уважаемые слушатели! Сегодня среда, и как обычно в это
время…

Семь часов двадцать пять минут утра. По областному радио звучит хорошо
знакомый тысячам жителей нашей области голос Иды Балковой. Спокойный.
Доверительный. Участливый. Абсолютное большинство слушателей ни разу
не видели журналистку, не представляют, как она выглядит, а голос — знают,
потому что уже лет десять, пожалуй, приходит он по средам к ним в дома
вместе с радиопрограммой «Надежда». Для многих, в первую очередь для
пожилых людей, этот голос давно стал родным.

«Надежда» — передача добрая. Это, думаю, от характера Иды Балковой,
создателя, бессменного автора и редактора авторской программы на
Иркутском областном радио. Я напросился к ней на разговор, чтобы написать
о ней самой, об опытном, талантливом радиожурналисте. А получилось так,
что она больше рассказывала… о своей бабушке, Фекле Александровне
Прошкиной. И не столько потому, что она ее бесконечно любила, сколько
потому, что и сегодня, давно покинув мир земной, баба Феня всей своей
прошедшей жизнью помогает журналистке понимать людей, чувствовать их
душу, сопереживать чужим проблемам, как своим.

— Самое главное в человеке — доброта! — убежденно говорит Ида
Владимировна. — Это основа. А все остальное: ум, таланты всевозможные и
уж тем более образование — это производные. Все остальное, кроме
врожденной доброты, может быть обращено во зло.

В первое мгновение утверждение журналистки показалось мне спорным. Но
тут же, представив человека недоброго, но хорошо образованного,
наделенного острым, аналитическим умом и талантами, согласился, что это
действительно может быть страшно.

Только Ида Владимировна о злодеях в своей «Надежде» никогда не
рассказывает: «Не буди лиха, пока тихо», — говорила ей когда-то баба Феня.
Политические дрязги тоже игнорирует. До фальшивых сенсаций, которыми
бывают заполнены некоторые современные СМИ, не опускается. У нее
особая категория слушателей, и она стремится подарить им осознанную,
осмысленную и понятную надежду на лучшее. Реальные проблемы,
трудности, с которыми сталкиваются каждодневно современные российские
старики, не смакует. Но и не замалчивает. Говорит о них в каждой передаче.
Размышляет, анализирует, приводит примеры удачных решений, чтобы
вместе со своими собеседниками найти выход из круга, который, как
выясняется всегда, только кажется замкнутым. Отсюда и название авторской
программы радиожурналистки Иды Балковой — «Надежда». Его не
придумывали. Оно родилось вместе с идеей создать передачу социальной
направленности, посвященную в первую очередь пожилым людям — самым
заслуженным, но… незаслуженно обделенным вниманием сегодняшней
России.

— Мне повезло, потому что была у меня баба Феня и потому что в самом
начале профессионального пути встретились настоящие люди и настоящие
журналисты, — вспоминает Ида 1963-й, свой первый год по окончании историко-
филологического факультета Иркутского госуниверситета. — Они сделали из
меня… Впрочем, мне и сейчас трудно сказать, что я сложившийся журналист
в полном, высоком значении этого слова…

А между тем ни в детстве, ни во время учебы в ИГУ Ида даже не
задумывалась о профессии журналиста. Она мечтала стать школьным
учителем. Поэтому, чтобы мечта скорее осуществилась на практике, по
окончании Иркутского университета отказалась даже от предложения
продолжить учебу в аспирантуре МГУ.

— Замуж я вышла рано, в 18 лет. И сына родила, будучи студенткой. Баба
Феня помогла окончить университет без перехода на заочное отделение. Ни
одного дня занятий, кроме тех, что была в роддоме, не пропустила. Ким, мой
муж, окончил университет раньше и уехал работать в Улан-Удэ. Там
телестудия открылась и набирался штат журналистов. О науке я тоже
мечтала, но подумала, что и так уже два года без семьи живу, да если еще
больше двух лет в Москве учиться… А главное, что практика в течение всего
4-го курса, когда я преподавала в школе поселка Бухон Иркутского района,
подтвердила, что профессию учителя я выбрала правильно, и мне хотелось
как можно скорее начать работать. Поэтому, получив диплом, сразу уехала к
мужу в Улан-Удэ.

В столице Бурятии ее ждало жесточайшее разочарование. Не в бытовой
неустроенности («Жили в съемной квартирке на курьих ножках среди
песков») — таких «мелочей» влюбленная молодость просто не замечает, а в
том, что за два месяца до начала учебного года в городе уже не осталось ни
одной вакансии школьного учителя по русскому языку и литературе. Тогда,
41 год назад, профессия учителя была очень престижной. Ида не
могла устроиться на работу по специальности даже при том, что не только в
университетском «красном» дипломе, даже в ее студенческой зачетке за все годы
обучения не было ни одной четверки. В течение двух лет студентка получала
так называемую Чеховскую стипендию — 130 рублей в месяц, в то время как
ее муж на телевидении зарабатывал меньше сотни. Думала, что при таких
результатах любая школа гостеприимно распахнет перед молодым
специалистом свои двери. А ее включили в резерв и пообещали позвонить
сразу, как только где-то появится вакансия учителя нужного профиля. Но при
этом — никаких гарантий, что вакансия может найтись скоро.

Муж предложил ей попробовать свои силы в журналистике: на
республиканском радио появилась вакансия в отделе информации. Без
большого энтузиазма, со страхом (работу корреспондента, да еще не в газете,
а на радио, представляла смутно) Ида согласилась, будучи уверенной, что это
ненадолго — только до появления первой учительской вакансии.
И правда, звонок из республиканского министерства просвещения, приглашающий на
работу в школу, раздался примерно через месяц, за пару недель до
начала учебного года. Но… все равно опоздал.

— А я уже прикипела к радио, — говорит Ида Владимировна. — Раньше
просто не представляла, что такое журналистика, но попробовав, уже не смогла
бросить начатое. И теперь, через 41 год работы, окончательно убедилась, что
поступила правильно. Лучше профессии журналиста нет ничего на
свете. Она трудная, сложная. Рабочий день длится практически круглые
сутки. Но она очень нужна людям. Я видела это в Улан-Удэ, работая в
службе информации, и особенно остро почувствовала здесь, в Иркутске,
создав авторскую программу для пожилых людей.

Ида Владимировна говорит о журналистике в целом, но при этом
радиожурналистику, которой посвятила жизнь, выделяет особо, как самую
искреннюю.

— По голосу, по интонациям можно сразу понять, какой человек перед тобой.
Искренне он говорит, или лукавит, или просто врет. На телевидении тоже
звучит голос, но там отвлекает картинка. Герой передачи рассказывает о
своей душевной боли, а зритель пытается в это время рассмотреть какую-то
деталь его одежды. В газете можно более точно и лаконично выразить сложную мысль собеседника,
растолковать суть проблемы или явления, но гораздо труднее показать
эмоции, душу человека. А радио — это когда душа с душою говорит. Кредо
радиожурналистики, которому я стараюсь следовать, — искренность в
общении с людьми.

Редактор последних известий, старший редактор молодежных передач,
главный редактор информационной службы, в 36 лет — присвоение звания
«Заслуженный работник культуры»… Все это было в Бурятии. А поводом для
возвращения Иды и Кима Балковых в Иркутск стало поступление дочери в
Иркутский государственный университет. Впрочем, по признанию Иды
Владимировны, повод был формальным. Они с мужем искали его, потому
что им хотелось вернуться в Иркутск, где они были молодыми и осознали
себя взрослыми, где в 1960 году в студенческом общежитии на улице Пятой
армии, в здании бывшей Харлампиевской церкви (той самой, где Колчак
венчался), отшумела их веселая студенческая свадьба.

Ида Владимировна понимала, что вхождение сложившегося журналиста в
новый творческий коллектив может оказаться даже сложнее, чем освоение
профессии с нуля. Волновалась очень, но со многими иркутскими коллегами,
благодаря их доброжелательности и, может быть, своему открытому
характеру, сошлась быстро. Помог этому и Виктор Петрович Комаров,
работавший в то время председателем Иркутского комитета по телевидению
и радиовещанию.

— Это первый мой наставник, принявший меня по-отечески, — рассказывает
Ида. — Он почувствовал, что мне трудновато, и поддержал добрым участием.
Помог почувствовать, что радиожурналистика Бурятским радио не
заканчивается.

А вот о том, что работа на Иркутском областном радио окажется качественно
новым пластом не только в профессии, но и во всей ее жизни, Ида
Владимировна не предполагала.

Вакансий в информационной службе Иркутского областного радио не
оказалось. Иде Владимировне пришлось согласиться на работу с письмами
радиослушателей. Должность эта в советское время у журналистов особой
престижностью не отличалась. Во-первых, из-за обилия технической (скорее
бюрократической) работы по их регистрации и учету: львиная часть рабочего
времени уходила на заполнение всяких журналов-формуляров, в которых
фиксировались передвижение писем и принятые меры. На журналистское
творчество времени не оставалось. А во-вторых, из-за малого разнообразия
тем: 80 процентов писем, приходящих от радиослушателей, — это
поздравительные музыкальные заявки, остальные, за малым исключением, —
жалобы. Изредка — на каких-то начальников и даже на чиновников. Бывало —
даже на собственных детей, забывающих престарелых родителей, но чаще
всего на бытовую неустроенность и коммунальные службы (с потолка во
время дождей течет, а из крана — наоборот, даже не капает).

С искренним сочувствием «про мокрые потолки и сухие краны» по радио
можно рассказать один раз. С пониманием и искренним возмущением
неспособностью должностных лиц решить проблемы стариков, которые
по советской привычке продолжают жаловаться в редакции СМИ, можно
рассказать десять раз. А потом все равно приходит усталость: «Не у вас
одного…».

— Работа с письмами вначале показалось мне очень скучной, — признается
Ида Владимировна. — В информационных службах все кипит, бурлит, а здесь
бумажки, бумажки… Создали передачу «Тему подсказали письма». Потом
благодаря помощи старших коллег у меня появились две авторские
программы: «Истоки» — это о многодетных семьях, и «Надежда», которая
уже почти 10 лет выходит в эфир по средам на нашем радио. «Надежда» —
это жизнь наших стариков, ветеранов, инвалидов, а теперь еще и тех же
самых многодетных семей. Читая их письма, я всегда вспоминала бабушку.
Столько невзгод, сколько она преодолела в жизни своей, редко кто
переносит. Не пассивно перенесла, а именно преодолела. Причем всегда
собственными силами, которые давала ей неиссякаемая надежда на
благополучный исход. И всякий раз, едва выкарабкавшись из очередной
беды, она тут же бросалась на помощь соседям, дальним родственникам,
всем, кому, по ее мнению, в этот момент было еще труднее. И когда я
глазами своей бабушки посмотрела на проблемы, свалившиеся на пожилых
людей в последнее десятилетие ХХ века, тогда и получился диалог со
слушателями.

В редакции областного радио, как и во многих современных СМИ, давно уже
нет отдела писем и никто не требует строжайшего их учета. Да и писем-то в
привычном, классическом понимании стало гораздо меньше. Традиционные
почтовые конверты активно вытесняются их электронными потомками и
телефонными звонками. Но у Иды Владимировны на столе лежит довольно
солидная папка рукописных листков. Большинство ее радиослушателей не
имеют компьютеров и об Интернете имеют смутное представление. Поэтому
пишут письма по старинке, на листках из школьных тетрадок, шариковой
ручкой и зачастую очень неразборчивым старческим почерком, на
«расшифровку» которого уходит немало времени.

— И для меня сейчас письмо — это не просто бумажка. Если человек написал в
редакцию, значит, он не знает, не видит другого выхода из трудной ситуации,
не знает, кто может решить его проблему. Но теперь почтальоны приносят
нам не только жалобы и отклики на прошедшие передачи. Пожилые люди
нередко пишут нам и потому, что им просто не с кем поговорить по душам,
не с кем поделиться своими мыслями. Письма продолжают идти в программу
«Надежда», и я этому рада. Потому что именно благодаря письмам у нас
получается диалог.

Многие письма в папке Иды Балковой адресованы не просто Иркутскому
радио и даже не программе «Надежда», а ей лично. Правда, фамилию и имя
часто искажают нещадно: Иде Абалкиной, Идее Балкиной. А отчество на
конвертах вообще пишут редко, потому что по радио оно не звучит никогда —
не принято это у журналистов. Ида не обижается.

— Значит, «не радийное» имя у меня. Трудно уловить на слух его правильное
написание. Но важно не то, как меня называют, а то, что программу
«Надежда» слушают и ей доверяют.

Однажды вечером в магазине, когда Ида, покупая продукты, разговаривала с
продавцом, возле нее, прислушиваясь, задержалась пожилая женщина, а
потом робко так спросила: «Простите, а вы не диктор радио?». Услышав
«нет», расстроилась и начала извиняться. Но когда Ида
Владимировна сказала, что она ведущая передачи «Надежда», женщина
обрадовалась: «Я же слышу, что голос-то знакомый. Я просто думала, что
все, кто работает на радио, называются дикторами». На различных
совещаниях и других массовых мероприятиях Иду Владимировну часто
узнают по голосу социальные работники. Они тоже входят в число
постоянных слушателей и участников авторской программы «Надежда».

Многие из числа постоянных слушателей за минувшее десятилетие стали верными друзьями и даже
помощниками Иды Балковой и ее программы, а некоторые — почти
родственниками.

— О, есть бабушки такие активные, — улыбается Ида. — Вот Надежда
Михайловна Спешилова. Ее даже все наши вахтеры знают и некоторые
думают, что она моя родная бабушка. Ей уже за 80 лет. На третий этаж, в мой
кабинет, она не поднимается. Но иногда из Ново-Ленино в редакцию
приезжает, и тогда вахтеры звонят мне: «Ида Владимировна, спуститесь
пожалуйста, ваша бабушка пришла». Удивительно отзывчивый, добрый
человек, хотя жизнь у нее — труднее не придумаешь. С праздниками
обязательно всех родственников, соседей, друзей по ассоциации жертв
политических репрессий поздравит. Придет от нее открытка — мелочь вроде.
А настроение улучшается, и на душе легче. Или Тамара Максимовна
Подрезова. Она член правления областной организации Союза пенсионеров.
Это человек такой энергии и такого неиссякаемого оптимизма! Она тоже
помнит обо всех ветеранах войны, о юбилярах. Всех старается поддержать,
поздравить, прийти лично домой к тем, кто сам уже ходит с трудом.
Общественную деятельность она начинала в небольшой первичной
организации на Синюшиной горе. Там ее все знают и любят. Мы обычно
общались по работе, а однажды разоткровенничались. Господи, сколько же у
человека сил! Как она может всех обогреть, всем пойти навстречу. Такой
заряд оптимизма. Когда мне бывает трудно, вспоминаю Тамару
Максимовну. Она потеряла мужа. Потеряла сына. Потеряла еще несколько
близких родственников. Но не жалуется, не стонет, все держит в себе. И
непотраченную доброту отдает людям. Так же, как моя баба Феня.

Я люблю работать именно со старичками, — улыбается
Ида Владимировна. — Муж говорит, — что ты их все
время называешь бабулечки, дедулечки, старички. А у меня это идет от
детства. У меня была великолепная бабушка. Я думала, что она такая
одна-единственная. Но похожих бабушек и дедушек, как я убеждаюсь, очень и очень
много. Они нас очень любят и надеются на взаимность. Своими передачами
я стараюсь укрепить в них эту надежду, которая помогает жить в наше
трудное время.