издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Жизнь состоит из тонов...

Финоген Иванович Кузаков, житель поселка Бур Катангского района, которую неделю озабочен: кончились цинковые белила. А холст готов, и все краски, кроме одной, на месте, и картиночка вертится в голове. Ей бы соскочить сейчас да и стать картиной! Так ведь нет, нужны цинковые белила - поймать верный тон. Жизнь, она, получается, из тонов состоит - и в природе, и у людей, и хоть плачь ты, хоть смейся, хоть картину пиши.

Финоген Иванович пишет, а потом раздаривает. Нынче кузаковские картины и в Киренске,
и в Усть-Куте. И водители рефрижераторов, прознав о картинах, заглядывают — и заглядываются. И
покупают.

Не так давно к Финогену Ивановичу аж из Иркутска нагрянули, из областного центра народного
творчества и досуга: Александр Назаркин, заведующий отделом фольклора и
этнографии, и заведующая сектором ИЗО и декоративно-прикладного искусства Наталья
Ленкова. Финогена Ивановича определили они замечательным художником-примитивистом и с
администрацией договорились, чтобы доставить его работы в Иркутск, на выставку. Потому как
негоже такому талантливому и на семьдесят третьем году жизни в безвестности оставаться.

Приезжие здесь, на Катанге, приравненной к Крайнему Северу, редки. Хоть и метки, конечно. Взять
хотя бы Вячеслава Шишкова, писателя. Он в 1911 году от Подволочной до Преображенки прошел и,
считайте, под девяносто песен и былин записал. А в девятьсот четырнадцатом году напечатал их. А
потом и книжку еще написал.

Дальше с гостями-учеными был большой перерыв, только в 1961 году фольклорист Вячеслав Щуров
из Московской консерватории повторил маршрут Вячеслава Шишкова, тоже записи сделал, а потом
напечатал. В 1977 году побывала в районе историко-этнографическая экспедиция Иркутского
университета, и вот теперь, в 2005-м уже, добрались Ленкова и Назаркин и за полмесяца объехали
все, что по здешнему бездорожью возможно: Подволошино, Токму, Бур, Ику, Непу, Преображенку.

… До отключения дизеля в Верхнем Калинино оставалось часа
полтора, когда у крайнего дома
забуксовала машина. Хозяйка, клубный работник,
прислушалась. Выскочила, зазвала к себе, быстро
сварила пельмени, накормила гостей и успела еще
проводить по освещаемой из окошек дороге. «Уазик» дал
задний ход и, минуя село, вкруговую отправился к
следующему пункту экспедиции. На место прибыли уже в
три часа ночи.

Экспедицию в отдаленный Катангский район, куда и добраться можно только по воздуху, центр
народного творчества и досуга планировал уже несколько лет, и вот областной комитет по
культуре нашел необходимые на это средства. Алла Леонидовна Шеметова, заведующая районным
отделом культуры, знаток эвенкийской культуры, участница фольклорного ансамбля, тоже была
в этой экспедиции.

Передвигались марш-бросками. Чтоб попасть, скажем, в Токму, надо было проехать через
Киренский и Усть-Кутский район, потому что собственного подъезда нет. Бывало, из одного села
выезжали в 10 утра, а в другое прибывали часам к трем ночи, двигаясь со скоростью километров
сорок в час.

Попадали в деревню, и Назаркин первым делом к мальчишкам:

— Арсенал имеется?

— Есть, — после некоторого молчания.

— Покажете?

— Можно и показать.

— Назначайте место и время.

Приходил он за полчаса до назначенного, а его уже ждали — с деревянными ружьями, автоматами и
зениткой. И Назаркин внимательно все осматривал и старательно фотографировал. Потому что
материал собирался не только об обрядах, фольклоре, местной кухне, но и о традиционных играх
взрослых и детей.

Разумеется, игры были всегда и задолго до того, как появились покупные игрушки. В мешочек из
бересты зашивали камушек, взятый из пупка глухаря, — выходила погремушка; а надкопытные кости
от холодца так естественно превращались в коровок, лошадок, и ребятишки вели их на водопой,
давали им сена. Весной, когда коровы линяли, их шерсть, смешанную с мылом, скатывали в мячики.
Зимой прикручивали к безразмерным валенкам деревянные коньки (а позже — металлические
«Снегурки») и, по очереди ныряя в них, катались.

А из войн играли и играют в одну — Великую Отечественную. Именно она отозвалась и отзывается
здесь в каждом селе обелисками с длинным списком павших.

О том, какие годы на здешней земле были самыми трудными, можно понять и по двум этническим
русским, выросшим в бездетных эвенкийских семьях. Людмила Черунчина родилась
в1932-м, а Анатолий Немтушкин с 1943 года. Людмила Васильевна замужем за
эвенком, а Анатолий Васильевич на эвенкийке женат.
Здесь, на пятой части территории области, проживают
4634 человека, из которых эвенков — 663. В советское время район не был по-настоящему
обжит, несмотря на попытки насильно сделать эвенков оседлыми и загнать их в колхозы и
коопзверопромхозы, несмотря на кампанию по укрупнению хозяйств в шестидесятые годы. Так
называемый развитой социализм если и докатился сюда в свое время, то скоро же и зачах.
Построили котельные, подключили к ним школу, детский сад, но не вытянули и снова перешли на
дрова. Лес, он рядом, но порубочные билеты согласовывают с Москвой. Она, видно, всерьез
опасается, что по здешнему бездорожью вывезут национальное достояние.

Главным достоянием всегда почитались у нас не люди, а соболь, лес, полезные ископаемые. Еще в
1624 году ватага казаков под водительством Пантелеймона Пенды проплыла здесь с единственной
целью — выявления данников. И столетия спустя искали и нашли здесь нефть, уголь, газ, соль и даже
алмазы. Ежегодные два миллиона рублей от «Бритиш-Петролеум», заложившей скважины,
воспринимают как спасение для бюджета и едва ли не дар. А ведь это всего лишь крошечная
компенсация за огромную в будущем нефтяную дань. Богатейший район остается дотационным, с
чуть живыми, слабенько оснащенными клубами и долгостроем районного Дома культуры. Люди
радуются и тому, что на встречах с ними мэр обещает сохранить клубы и достроить Дом
культуры.

А уклад хозяйственный теперь тот же, что и до советов: основным занятием остаются охота и
рыболовство. Люди живут заимками, держат низкорослых лошадей, пригодных для хождения по
хребтам. Коровок тоже держат, но мало — некому сдавать «лишнее» молоко. В Буре 156 жителей, а
коровы только в шести дворах…

На уроках труда иностранку Барби одевают в эвенкийский и русский наряды, но детей отправляют
уже обучаться подальше — и не хотят, чтоб они возвращались. На уроках труда делают деревянные
бензовозы, бульдозеры и контейнеровозы под названьем «Для жителей севера», но не очень-то верят,
что, действительно, будут здесь жители севера, а не вахтовые рабочие.

Все в диковинку тут — и то, что сразу за
хутором лес, и то, что грузди вокруг стадиона собираются, будто болельщики. Гости и в
пороховнице замечают первым делом не порох, а резьбу. Собранный экспедицией материал, конечно
же, сохранится в фотографиях, аудиокассетах, примет форму научных статей. И сейчас уж готовится
публикация по эвенкийской народной кухне, а также сборник о детской игровой культуре.

На снимке: Таисья Зарукина, жительница села Преображенка

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер