— Самоходные баржи ранним утром 8 августа приблизились
к южной оконечности Ляодунского полуострова. На горизонте
чуть высвечивались розоватые полоски. Здесь и предстояло
нам высадиться.

Николай Иванович Быцко рассказывал, словно художник
кистью наносил краски на холст.

— Перед Порт-Артуром тянулись японские траншеи, колючая
проволока. Когда моряки в нескольких метрах от берега
стали спрыгивать с барж в воду с автоматами над головой,
корабельные орудия разных калибров своими залпами накрыли
линию японской обороны, уничтожая огневые точки в окопах
и на Тигровой горе, на Электрическом утесе.

Появление здесь нашего десанта было неожиданным для
японцев. Но они быстро пришли в чувство и стали оказывать
десанту жесткое сопротивление, пытаясь выбить наших
морских пехотинцев за пределы порта и города. Бои продолжались
беспрерывно более восьми часов, пока высадились основные
силы, танки и самоходные артиллерийские установки.

— Медаль «За отвагу» заслужена в этом бою? — спрашиваю
собеседника.

— Да, это память о Порт-Артуре…

— А потом?

— Двинулись на север к Мукдэну. Получили приказ выбить
противника, занявшего оборону в районе казарм. Это были
низкие деревянные бараки. Командир роты приказал мне
уничтожить огневую точку справа от нас. Оттуда беспрерывно
строчил пулемет. Ползком добрался до оконного проема
чуть в стороне и перевалился внутрь барака. На циновке
прикованный к пулемету японский солдат лихорадочно поливал
свинцовым огнем в нашу сторону. Вынув из кобуры пистолет,
я выпустил всю обойму в этого смертника. Не знаю, каким
чувством, но за спиной я ощутил дыхание человека и,
развернувшись, успел выхватить из-за пояса кинжал и
вонзить ему пониже ключицы, на секунду опередив занесшего
на до мной кинжал японца…

За выполнение этого боевого приказа главстаршина Николай
Быцко был награжден орденом Славы III степени.

* * *

В октябре прошлого года исполнилось шестьдесят лет с
того времени, когда Николая призвали в армию. Во Владивостокском
мореходном училище он закончил шестимесячные курсы и
с другими выпускниками оказался в американском городе
Бостоне, где еще четыре месяца набирался опыта обслуживания
торпедных катеров. Потом на транспортных судах с этими
катерами они прибыли в Мурманск, оттуда — в Ленинград
и на Балтике участвовали в боях, уничтожая немецкие корабли.
А весной 45-го ему выпала новая дальняя дорога по рельсам
через всю страну до Владивостока.

— Сердце щемило, когда миновали Байкал. Тогда я еще
ничего не знал о судьбе своих родных братьев…

Я увидел его грустные, со слезинками глаза. Тихим голосом
Николай Иванович продолжал свой рассказ:

— Нас было шестеро парней у родителей. Брат Михаил,
лейтенант, погиб под Сталинградом летом сорок второго.
Алексей сложил голову под Воронежем в феврале 1943
года, ему было девятнадцать лет. Оба до войны еще не
успели жениться.

Погибли на фронте и двое племянников: Иван Капоров
сгорел в танке в 1944 году, его брат Петр перед самым
окончанием войны погиб в Германии. А наш зять Иван Шурко
пал смертью храбрых на Невском «пятачке».

На второй день после Победы наш отец умер, не перенеся
всех этих утрат. А мать все ждала сыновей, зятя и племянников,
девять лет надеялась на чудо: «Авось в госпитале или
где на работе — живые и приедут».

Вернулись с фронта мои братья Федор и Иван. Старший,
Федор, в 1941 году окончил Иркутский горный институт,
участвовал в обороне и во многих наступательных операциях,
в том числе и во взятии Порт-Артура. Вместе с супругой
Евгенией, лейтенантом медслужбы, после демобилизации
жил в Путивле Сумской области. У Федора было много
ранений, он умер в 1967 году.

Брат Иван и сейчас в нашей родной Тургеневке, в Баяндаевском
районе. Он был тяжело ранен под Старой Руссой, южнее
Новгорода, еще в первые месяцы войны.

А я стал иркутянином, хотя и не сразу. Возвратившись
домой в 1949 году, поступил в Тулунский сельхозтехникум,
а потом 37 лет посвятил работе в лесной промышленности,
из них 21 — начальником цеха деревообрабатывающего
комбината в Иркутске.

* * *

Я попросил Валентину Павловну, супругу Николая Ивановича,
рассказать о семье.

— Я тоже из Тургеневки. Мы хорошо знали друг друга
с детства и с возвращением Николая поженились. Вот
как пролетело время: наша золотая свадьба уже позади.
У дочки Гали и сына Геннадия свои семьи давно, а теперь
все живем в Иркутске. Сын продолжил морскую династию,
закончил высшее мореходное училище во Владивостоке,
теперь в Иркутске работает заместителем начальника речного
порта. Наши внучата, Ира и Паша, в школе отличники.
Ира восьмиклассница. Ее заметки печатаются в востсибправдовских
«Ступеньках». Будет ли Павлик моряком? Еще рано говорить
об этом. А Ира точно морской службе предпочитает
журналистику.

В семье Галины Николаевны два сына. Оба студенты Иркутского
государственного университета, а супруг — главный механик
речного флота иркутских «Ракет»…

Такова судьба одной семьи из села Тургеневка Баяндаевского
района нашей области. Пять братьев — участники (да еще
какие!) Великой Отечественной войны. Разве это не
подвиг? Подвиг семьи, воспитавшей таких защитников Отчизны.
Замечательные люди, целеустремленные, мужественные.