издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Иркутское вдохновение Анатолия Борозненко

Придуманная «в стол» идея может трансформироваться в серьёзный фестиваль искусств. Жизненный крах превращается в новое начало – начало того пути, на котором закончится многолетний поиск себя. «Философий много», – улыбается директор АНО ИФЦ «Байкал тотем», когда мы идём рядом по центру Иркутска. Человек, во многом благодаря которому город уже третий раз принимает фестиваль «Культурная столица», стал героем «Прогулок по городу».

Перед тем как выйти в центр Иркутска, наш собеседник назначает встречу в мастерской в крайнем подъезде дома Кузнеца. Ориентир – баннер с рекламой фестиваля «Культурная столица». Поднявшись по наружной лестнице, под которой скрывается будка местного рыжего барбоса, попадаешь в просторное помещение, заполненное картинами, работами ломографов, картонными скульптурами… Кажется, что оказался в декорациях немного сюрреалистического артхаусного фильма. Словно режиссёр картины и его помощник, мы садимся в складные кресла и начинаем разговор. Единственный безмолвный слушатель – картонный бабр с таким же картонным соболем в зубах, стоящий за нашими спинами. 

– Гугл подсказывает, что Анатолий Борозненко – это художник, бард, специалист по рекламе, бизнесмен, организатор фестивалей. Какая из этих ипостасей вам ближе всего здесь и сейчас?

– Если собрать всё это вместе, можно создать некую атмосферу. Так что мне больше всего подходит профессия создателя атмосферы. Когда-то я приобрёл участок на Байкале, и мой друг по этому поводу сказал: «Анатолий купил Землю». Остаётся сотворить атмосферу. 

«Дальше начинаются «Каникулы Бонифация»

Дом Кузнеца, где сейчас расположилась мастерская фестиваля, стал отправным пунктом «Прогулок»

Наверное, в поисках неё мы идём на улицу Карла Маркса и движемся к дому № 28. Здесь, в Иркутском училище искусств, учился наш собеседник. Причём поступил он в училище, будучи студентом-архитектором Братского индустриального института, который теперь носит статус университета. «Приехал на каникулы в Иркутск, откуда родом моя мама, где жили бабушка и двоюродные сёстры, – вспоминает Анатолий Борозненко. – Они меня просто за руку отвели в училище искусств, вернее, уже Иркутское областное художественное училище, где я случайно познакомился с Татьяной Громыко, преподававшей дизайн. Показал работы, написанные ещё в Братске, походил на подготовительные курсы, сдал вступительные экзамены. Пришлось БРИИ заочно заканчивать, а здесь я полноценно учился пять лет».

– На разных сайтах, к слову, указаны разные места учёбы. Но если не ошибаюсь, то ваша малая родина – Братск?

– Братский район. Я родился в одном леспромхозовском посёлке. Отец был капитаном, его постоянно пересылали с одного сплавного участка на другой. Вспоминается детство на корабле, на котором мы прошли Илим, Ангару. У папы был килевой катер, произведённый в Улан-Удэ. Когда начинались отношения с Японией, его использовали для доставки лёгких плотов в Игирму. Капитаны поступали хитро – цепляли их к большим плотам, меня ставили на вахту, а сами на прогулочном катере уплывали в какую-нибудь из деревень. А мне что – иду по бакенам, рулю джойстиком. С восьмого класса водил плоты по Ангаре. Попадал в шторма. Ладно на большом корабле – этот заливает целиком, а тебе надо плот в расширение увести, чтобы не побило о скалистые берега. Оттуда, наверное, и романтика пошла: первые песни, которые писал в институте, были чисто бардовские, о дорогах, горах и долах. Гитару дядя когда-то подарил – его впечатлило, что я сам на балалайке разучил «В траве сидел кузнечик». А на ней-то шесть струн вместо трёх! Но всё равно быстро научился играть три «блатных» аккорда. В школе прославился благодаря этому. Был ещё поселковый ансамбль, назывался «Облака». В нём в основном девчонки играли, а я часто после школы слушал, как они репетируют. Один раз вышел руководитель и спросил: «Борозненко, играть умеешь?» Показал три аккорда – «Пойдёт». И мы в седьмом классе рубили самый настоящий панк-рок. Витя Медвежонков, руководитель ансамбля и ныне мой большой друг, – человек неспокойный, песни у него тоже неспокойные были. Удивляюсь, как мы их спокойно по тем временам пели. Например, «Куда идём?»: «Вон тот уцепился за драный портфель, // Сам весь в помоях, верь не верь». Самый настоящий панк, но нам, пацанам, было не до таких тонкостей: лишь бы ревели гитары и гремели барабаны. 

– Потом родилась ещё одна ипостась – архитектор по образованию?

– Архитектура – то, чем хотелось заниматься. В тинейджерские годы я что-то рисовал на обложках тетрадок. Потом жизнь свела с одним художником, за пределами Братска малоизвестным. Он на рынке продавал керамические изделия. Впервые показал мне технологию, когда в форму из определённых каучуков заливается гипс. Я постоянно бегал к нему домой и смотрел картины, которые он писал. Учась у него, набросал ряд пленэрных сюжетов – образования не имел, но было очень интересно писать маслом, царапать мастихином объём и свет. Какие-то картины стали появляться в посёлке. Потом настала студенческая жизнь. На учёбу в Братск ездил как на вахту – от выходных до выходных. Брали с однокурсниками еду, забивали холодильник. И начиналась жизнь, сумасшедшая и весёлая, как у всех студентов. Это было, можно сказать, моё становление. Мама моего близкого друга, который стал потом моим родственником, настроила меня: нужно заниматься тем, что больше нравится. А живописать, рисовать мне нравилось больше всего. 

– Что и привело вас в художественное училище. Как родился специалист по дизайну и рекламе?

– У меня есть друг Лёшка Шевелёв из Усть-Илимска, с которым мы познакомились в училище. В Иркутске тогда только зарождались рекламные агентства, в одно из которых нас привели на экскурсию. Новые технологии – компьютеры, принтеры, плоттеры – нас настолько поразили, что мы там остались. Пока однокурсники что-то рисовали красками, мы работали помощниками расклейщиков. Какие-то копеечки зарабатывали, но это всё было очень круто, подача была сумасшедшая. Так дотянули до диплома. Потом меня позвали учиться в Красноярск. Приехал на подготовительные курсы, но ходить на них не стал – понял, что слишком легко всё даётся, к тому же не хотелось время терять. Вдобавок ещё до того произошло очень интересное событие – благодаря двоюродной сестре я познакомился с настоящими бардами. До этой встречи я уже бренчал колхозный панк, к тому же, учась в институте и тоскуя по родине (расстояние в 90 километров – не шутка), написал несколько тоскливых песен про уличные фонари, которые совпадали с бардовским репертуаром. Попал в спелеологический клуб – мы собирались на водонапорной башне на улице Терешковой, на верху которой была сцена. В то время выпустили первый кухонный альбом, записанный на студии моего друга Игоря Губарева, который тогда был звукорежиссёром на ИГТРК. Выпустили на кассетах. Недавно кто-то из знакомых включил такую кассету на Ольхоне: «Твоя песня!» Понимаю, что моя, но слов не помню. Потому что для меня те альбомы – это опыт, оставшийся в прошлом. Пройденный этап. Кто-то, подводя итоги года, пишет банковские отчёты, а я – альбомы. 

– Наверняка опыт включает нечто большее, чем кассеты с песнями?

– Конечно. По стране помотался. Ездил на Грушинский фестиваль, был на уникальном горнолыжном фестивали в Чегете. Представляете – завтрак с видом на Эльбрус, песни, драйв. Вдохновило настолько, что мы провели на горе Соболиной фестиваль «БайкалSKI экстрим». Ещё была история с японцем. В моей жизни появился друг Со Кобаяси, который преподавал в институте иностранных языков. Сошлись на гитарной теме, и футбол нас объединил. Он ещё очень хорошо говорил по-русски, так что общий язык нашли быстро. Пригласил в спелеологический клуб, где он тоже хорошо прижился. И как-то нас понесло по горам, по долам, по пещерам. Мы где только не были. Ездили в мою деревню. Где-то в то время вышел фильм «Особенности национальной охоты» – у нас было примерно то же самое, только японский вариант. Когда я решил его познакомить с мамой и пригласил на малую родину, то решил сделать это красиво – добираться не на автобусе или поезде, а по воде. Пошёл на нашу пристань, подошёл к капитану «Метеора» и говорю: «Я  – известный художник, хочу нарисовать и подарить вам вид Байкала, а вы меня с другом за это увезёте в Братск». Он согласился: «Рейс в четверг, в назначенное время стойте здесь». Перед посадкой друзья снабдили нас ящиком пива – альпинистов часто приглашали работать на пивзавод, что-то там чистить, так что проблем с этим не было – и загрузили в теплоход. Посадили на передние сиденья. Идём по Ангаре, кругом красота. Со достаёт коробочку с бумажками и складывает оригами. Подбегает девочка – он ей журавлика подарил. И дальше начинаются «Каникулы Бонифация»: мы только к пиву – подбегает девочка с братиком. В общем, вокруг нас дети со всего теплохода собрались, и всю дорогу мы для них оригами складывали.

«Пляски» вокруг «родничка»

Съёмная комната – обычный факт
из биографии, если бы не одна деталь – владелицей квартиры на улице Ленина была Евгения Михайловна Мацуева.
Бабушка всемирно известного пианиста

Продолжая разговор, мы подходим к скверу Кирова, пересекаем его наискосок и оказываемся возле здания на углу Ленина и Чкалова, где сейчас находится магазин «Евразия». В начале девяностых герой «Прогулок…» снимал здесь комнату – работа и учёба были сосредоточены в центре города, так что ездить от бабушки из Ново-Ленино или из студенческого общежития в Лисихе было неудобно. Обычный факт из биографии, если бы не одна деталь – владелицей квартиры была Евгения Михайловна Мацуева. Бабушка всемирно известного пианиста. 

– Ещё один факт из прошлого, пусть сравнительно недавнего: в статье в «Иркутской торговой газете» упоминается сотрудник компании «Байкалвестком» Анатолий Борозненко. Автор – журналист, лет десять назад уехавший в Санкт-Петербург. В город на Неве перебрались многие из вашего окружения, а вы сами сейчас организуете  фестиваль «Культурная столица», благодаря которому появился некий мост между Иркутском и Петербургом. Как, к слову, родилась идея его организовать? 

– Это долгая история. Для начала сказал бы пару слов про «Байкалвестком». Вернувшись из Красноярска, я начал искать себя здесь – нужно было определиться с семьёй, с бизнесом, со всей жизнью. С Тамарой Драницей из художественного музея работал над выставками «Третий глаз». Мы с ребятами их режиссировали, помогали картины развешивать, воевали с живописцами, которым наши идеи не нравились. На одной из выставок ко мне подошёл человек, работавший в маркетинговой структуре компании, выпускавшей профлист: «Не поможете нам организовать экспозицию?» Сначала помог с выставкой в Сибэкспоцентре, потом они меня позвали в Кузбасс. На фоне огромных машин для угольной промышленности стояла наша бело-синяя палатка, к которой постоянно подходили иностранцы: «У вас пепси есть?» – «Нет, только наша продукция». Потом меня пригласили заниматься маркетингом. Фирма небольшая – завод, один станок, четыре вида продукции, вагон которых куда-то каждый месяц отправляют. Нужно было организовать отдел продаж. Позвонил друзьям-туристам от Урала до Владивостока, кто-то из них согласился. За год мы подняли продажи до 30 вагонов. Потом всем отделом сделали свою компанию – не хотели работать на одну зарплату, которую к тому же норовили ужать. Я стал директором, обзавёлся первым сотовым телефоном. И Настя Давыдова, моя студенческая подруга, которая сейчас живёт в Москве, пригласила меня – директора с собственным мобильником – в «Байкалвестком» на должность менеджера по рекламе. Согласился. Видимо, меня прельстила бесплатная сотовая связь для сотрудников компании. Шучу, конечно. Пришёл на собеседование, работа показалась интересной. Но поставил одно условие: я продолжаю заниматься своим делом, а параллельно помогаю вам. Команда сложилась интересная, мне очень нравились ребята. Жаль, конечно, что БВК закончился, но тогда мы много чего хорошего сделали для компании, переформатировали саму её подачу. Знак BWC – моя идея. Взамен получил хорошую школу маркетинга – я всегда учился и продолжаю учиться сейчас. 

– После «Байкалвесткома»  прошло немало лет. Наверняка было ещё множество событий?

– Да. После этого я работал в [областной администрации] на первой лесной бирже. Моего родственника пригласили в аппарат губернатора курировать лесную отрасль. Я тоже в эту сферу пошёл. Даже три месяца занимал пост вице-президента Байкальской лесной товарной биржи. Потом сменился губернатор и не стало должностей. Всё пошло прахом в одночасье, начался кризис среднего возраста. Я тогда занимался строительством и улетел в Самару строить дом. Возвращаюсь – ни своего дома, ни семьи, ни машины. Ничего. Дождь, иду с сумкой из аэропорта и понимаю, что даже приткнуться некуда. Таких историй много: женщина не выдерживает неприятностей, свалившихся на голову мужчины, и уходит. И, наверное, в жизни каждого мужчины должен случиться такой момент, когда он всё переоценивает. Со мной произошло то же самое. Сначала сестра приютила. Потом нашёл пустующее помещение рядом с гаражом, который занимали рокеры, организовал там студию. И понесло по рок-н-ролльной жизни. Бродяжничал, писал песни. Благо они были, было что-то внутри, что удерживало от саморазрушения. Может быть, то, что в этой ситуации я пошёл в церковь и крестился. Там я почувствовал освобождение ото всего, как будто проблемы начали отваливаться сами собой. Через какое-то время появился ресторан, где мой друг Борис Чирков работал шеф-поваром. Он мне предложил встретиться с людьми из Братска, которые его строили. Приезжаю к ним в картинг-клуб возле ГЭС, представляюсь, они достали лопату денег и говорят: «Нам не нужны украшения на стенах, сделай нам атмосферу». Взялся за дело, сразу мысли какие-то накидал. Позвал друзей, они создали памятник рыбаку и скульптуры котов. Пришла ещё идея сделать проект «После дождичка в четверг» по типу никулинской программы «Клуб «Белый попугай»: регулярно собирать компанию рыбаков-охотников, каждый из которых травил бы байки. Антураж придумали с ходу: палаточка, костерок. Решили сделать программу на местном телевидении. Кто у нас только не перебывал – и местные, и поющие японцы-корейцы-американцы. В итоге проект заглох в силу коммерческой составляющей, но жизнь в меня вдохнул: что-то стало получаться.

– Сегодня вы в центре команды организаторов «Культурной столицы». С чего всё-таки начинался фестиваль?

– Было множество идей, придуманных «в стол». Например, несколько лет назад я познакомился с главным дирижёром Губернаторского симфонического оркестра Илмаром Лапиньшем, с которым мы пришли к мысли организовать оперный фестиваль в Иркутске. Такой, чтобы о русской опере заговорили так же, как об итальянской или немецкой. В какой-то момент мне пришла на почту рассылка конкурса «Фабрика успеха», чьи авторы собирали сотню лучших социальных проектов России. Возникла идея: организовать в Байкальске розлив воды для поставок в те страны, где её не хватает, а для того, чтобы привлечь внимание к проблемам моногорода, организовать фестиваль русской оперы под открытым небом. Отправил письмо безо всякой мысли о победе, но мне пришло приглашение на финал в Москву. Готового проекта не было, были только некие идеи, написанные в теле письма, так что за две недели пришлось составлять некий бизнес-план. Приехал – там один гуру маркетинга заявил, что все наши материалы нужно выбросить в корзину и без них за три минуты представить проект инвесторам. Я справился, но получил замечание от одного достаточно известного писателя: «Зачем вокруг каждого родничка пляски устраивать?» Это он так про Байкал и оперу. Потом был уже упомянутый ресторан, а через несколько лет в соавторстве с Андреем Швайкиным родилась идея провести фестиваль искусств. Придумали рабочее название «Культурная столица», вышли на День города в июне 2014 года. Проект прижился, сегодня его поддерживают и крупный бизнес, и лично губернатор. Родился не только проект – чуть раньше у меня родился сын. Представляете, каково это: нет ничего, но вдруг в нужный момент появляется такое чудо. Это часть твоей жизни, которая участвует во всех процессах. Я помню, как мы его маленького носили в люльке на все планёрки, потому что бабушки далеко – одна в Саянске, другая в Братске. Это фестивальный ребёнок, который побывал на коленях Светланы Сургановой, ребят из «Торбы на круче», «Митьков». В нынешнем году из-за нашей загрузки фестивалит в деревне, где папа когда-то водил плоты и начинал свою творческую жизнь. Думаю, что он продолжит наш проект. И фестиваль, как мы и задумывали, поспособствует воспитанию нового поколения. 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное